– Затруднительно для того, у кого вместо головы вот это!
– и, разъясняя собственную мысль, тяжко постучал по столу.- Пригласите ко мне графа Развозовского, а сами к французам и итальянцам - марш, чёрт вас дери!

Радовиц, вероятно, почувствовав облегчение, что разговор закончен, выбежал, на бегу крикнув в приёмной:

– Графа Развозовского!

Бисмарк бродил по комнате, бранясь в мыслях: "Скоты! Дурачьё! Чурбаны!.." Может быть, что-то из его мыслей и сорвалось с губ, потому что Развозовский, входя, всё так же полный глубокого достоинства, вдруг вздрогнул и чуть даже сгорбился, а Бисмарк взглянул на него внимательно и произнёс:

– Теперь мне значительно лучше. Побеседуем, граф. Садитесь.

– Благодарю вас, ваша светлость, очень благодарю.

– Я сейчас мельком ознакомился с делом Ахончева. Это печальная и подозрительная история. В ней замешан канцлер союзной державы. Оказывается, бумаги Ахончева увёз совместно с графом Развозовским сам канцлер Горчаков? Неужели он был заинтересован в увозе бумаг?

– Нет, нет, ваша светлость, что вы! Да он и не увозил. Я его встретил, пригласил к себе на чашку чаю... я был потрясён смертью Андрея Лукича.

– Но векселя, принадлежащие покойному Ахончеву, и его вексельная книга были уже в то время у вас, граф?

– У меня.

– Прискорбно. Разве князь Горчаков брал деньги под векселя?

– Нет. Он богат.

– Что же он искал в вексельной книге? Каких-нибудь отметок? Условных знаков, известных также вам, граф? Зачем вы приехали в Германию во время конгресса? И зачем приезжала ваша дочь, славянофилка?

– Вы хотите назвать меня шпионом, ваша светлость?

– Может прозвучать и так определение вашего характера, граф.

– Я - шпион? Ну посмотрите в моё лицо. А приехал я, чтоб повеселиться, повидать дочь... и глубоко раскаиваюсь во всём!

– Если вы не шпион, значит, князь Горчаков уничтожал векселя свои и ваши!

– Мои уже были оплачены, ваша светлость.

– Значит, векселя Горчакова не были оплачены? И он не в состоянии был их оплатить? На какую сумму он уничтожил тогда своих векселей?

– Помилуйте, ваша светлость!
– Развозовский всплеснул руками и развёл их в стороны.- Какие векселя? И зачем князю занимать деньги? Он состоятельный человек, ведёт одинокую жизнь.

Бисмарк не сдавался:

– Всем известно, что канцлер сластолюбив. Он имеет обыкновение дарить дамам бриллианты, а его посещают красавицы, ваша дочь, например.

– Вы не должны так говорить о моей дочери,- негодуя произнёс Развозовский, и сам удивился, как это у него вырвалось: он перечил самому Бисмарку!

– Тем более,- спокойно согласился Бисмарк.- Вы не хотите компрометировать вашу дочь? Следствие не пойдёт дальше стен этого кабинета, Это особо важное дело, в которое впутан канцлер союзной державы. И никто никогда о нем не узнаёт, кроме государей союзных держав.

– Что же будет канцлеру Горчакову?

– В таких случаях канцлер уходит за преклонными годами на покой.

– Но ведь векселей не было!
– опять завёл Развозовский.

– Подумайте. Или уголовный суд, газеты: ваша дочь в качестве свидетеля, вы, душеприказчик, обвинены. Или мой благожелательный доклад государю. И вы с честью возвратитесь на Балканы. Что же касается наследников, то они поймут свои интересы, и вы закончите дело миром.

– Очень трудно, ваша светлость. Канцлер Горчаков ко мне так хорошо относился... нет, не могу!

– Тогда отсюда вам придется направиться прямо к уголовному следователю, и попробуйте доказать, почему вы уничтожили вексельную книгу.

– Я не уничтожал её!

– Довольно! Вы преступник. Вы защищаете жалкого развратного старика, который хочет войны между Германией и Россией.

– Горчаков - и война? Он двадцать пять лет канцлер, и у него была только одна война с турками, да и та продолжалась полгода.

– Тогда суд!
– Бисмарк позвонил. На сигнал появился дежурный чиновник,Позовите дежурного офицера.- И повернулся к Развозовскому.- Граф! Офицер проводит вас к уголовному следователю.

– Нет, нет! Не надо.

Бисмарк подал знак, по которому офицер удалился.

– Да, я сознаюсь,- начал Развозовский.
– Князь Горчаков заходил ко мне, с тем, чтобы взять вексельную книгу и уничтожить векселя...

– На какую сумму было векселей князя у господина Ахончева?

– На пятьдесят тысяч.

– А не на сто семьдесят пять?

– Да, да! На сто семьдесят пять.

– Князь Горчаков уничтожил эти векселя у вас на глазах?

– Да, У меня... на глазах. Боже мой!..