– Не помню.

– Вопрос к графу Развозовскому. Когда после смерти коннозаводчика Ахончева вы разбирали бумаги, присутствовал при вашем разборе канцлер князь Горчаков?

– Да.

– С какой целью?

– Он искал свои векселя,- обречённым голосом сказал Развозовский.

– Они значились в кассовой книге?

– В кассовой книге их не было. Они были в вексельной. Покойный записывал в вексельную книгу только суммы крупных должников. Он обозначал в скобках, сколько долга, затем в соответствующей графе через месяц ставил проценты, а если вексель с бланком, то и бланконадписатель. Он говорил своим должникам: "Я лишнего ничего не возьму, у меня в вексельной книге всё записано, я никому не даю расписок, мне чужого не нужно". Вот и я попал из-за этого...

Клейнгауз отвернулся от Развозовского:

– Простите, Егор Андреевич. Что, пропажа вексельной книги выгодна для должников?

– Вообще-то пропажа выгодная для наследников,- нехотя ответил Егор Андреевич.- Вот, например, граф говорит, что уплатил деньги, а раз нет вексельной книги, мы не знаем, уплатил ли он, мы будем требовать всю сумму.

Клейнгауз повернулся обратно:

– Граф Развозовский, вексельная книга была у вас, судя по вашим словам?

– Вексельная книга существовала у меня в период между увозом мною документов и опечатыванием их согласно требованию капитан-лейтенанта Ахончева. Затем она пропала.

– Почему вы увезли документы?

– Госпожа Ахончева не хотела их держать, а мне надо было сохранить вексельную книгу, так как не было иных отметок об уплате мною долга, что же касается моего денежного состояния, о котором Егор Андреевич...

– Об этом позже. Вы видели вексельную книгу?

– Да.

– Прочли её всю?

– Да.

– Не помните ли, сколько значилось долга за канцлером князем Горчаковым?

– Я ошибусь в трёх - пяти тысячах, но приблизительно около ста пятидесяти тысяч.

– Неправда!
– выдохнула Ирина Ивановна.- Князь никогда не брал у мужа денег! Я знаю дела Андрея Лукича, я сама вела их! В них нет долга князя Горчакова. Здесь какое-то недоразумение. Подумайте, граф, что вы говорите?!

Развозовский заявил твёрдо:

– Я говорю то, что помню. В вексельной книге был обозначен долг канцлера князя Горчакова - сто пятьдесят тысяч рублей. Что касается того, что он не обозначен ни в кассовой, ни в алфавитной книге, то это вполне понятно: Андрей Лукич не желал очень разглашать такое дело...

– Но что вы-то теперь делаете?!
– негодовала Ирина Ивановна.

– Я говорю правду.- Развозовский был переполнен достоинством.

– Вы лжёте. Я по вашим глазам вижу, что вы лжёте, полковник,- произнёс Ахончев.

– Капитан-лейтенант!..

Клейнгауз попытался их утихомирить:

– Успокойтесь, господа. Мне кажется ваш спор лишним. Драгоценное значение вексельной книги доказывать нечего. Где же эта книга? Вы можете что-нибудь сказать об этом?

– Да.

– Пожалуйста.

Повисла тягостная пауза.

– Что же вы молчите?
– поторопил Клейнгауз.

Заикаясь и краснея, Развозовский вымолвил:

– Вексельную книгу... взял... канцлер.

Клейнгауз был изумлён:

– Простите. Я не понял вас? Кто?

– Канцлер, князь Горчаков. Взял книгу. И свои векселя.

– Ложь!
– крикнула Ирина Ивановна.

– Спокойствие, господа, спокойствие! Факт настолько поразительный и ужасающий, что этому, вполне понятно, нельзя поверить. Восьмидесятилетний старец, канцлер великой державы... Нет, нет, невозможно! Садитесь, прошу вас, граф, подумайте над тем, что вы сказали. Вы, наверное, забылись, заговорились...

– Я знаю, что сказал. Я могу повторить...

– Нет, нет, зачем? Мы помним. Сядьте. Я хочу задать несколько вопросов госпоже Ахончевой. Но я так потрясён! Извините, господа, моё волнение... Германия бесконечно дорожит дружбой с великим своим соседом, и вдруг канцлер... Чудовищно!.. Итак, госпожа Ахончева, скажите мне, что вы знаете о пребывании канцлера, князя Горчакова, у графа Развозовского в момент получения последним бумаг покойного вашего мужа? Ведь вы вошли вместе с капитан-лейтенантом Ахончевым?..

Ахончев встал:

– Господа, довольно! Пора говорить правду. Слушайте меня, господа! Я скажу. Я взял книгу, и я взял все векселя. Я не знаю, зачем графу нужно было плести на канцлера, надеется, наверное, что русский Двор защитит его и не доведёт дело до суда, но я взял вексельную книгу, так как мне нужны были деньги. В тот момент, когда Развозовский говорил с моей мачехой, она тоже пришла вместе со мной, и никакого канцлера не было тогда в комнате. Что за вздор! Я хотел, чтоб подумали на графа. Я взял! Я хотел получить много денег с должников - и с графа!..