– Искренность, мой друг, дело трудное,- успокоил его Бисмарк.Вексельная книга в данное время спрятана у него?

– Да. У него.

– Вы можете указать, где именно?

– Могу.

– Подождите в приёмной. Потребуется уточнить некоторые ваши показания следователю по особо важным делам. До свидания, граф. Я приветствую ваше правдивое признание.

Развозовский было вышел, но в дверях остановился, лицо его исказилось страданием.

– Что, мой друг?
– забеспокоился Бисмарк.

– Но моя дочь, ваша светлость, узнает о моём позоре?

– Никогда!
– торжественно пообещал Бисмарк.

Развозовский вышел. Бисмарк подошёл к зеркалу, поправил каску, проверил, всё ли достаточно пригнано в мундире, и полюбовался собой. Потом он выкрикнул:

– Экипаж!

Двери распахнулись и сомкнулись за ним.

В кабинет, освобождённый от высочайшего присутствия, дежурный чиновник ввёл чуть погодя капитан-лейтенанта Ахончева и любезно предложил:

– Здесь вы можете подождать, господин офицер.

– Это кабинет статс-секретаря имперской канцелярии?

– Да, господин офицер.

– Какое право секретарь имперской германской канцелярии имеет вызывать меня, русского офицера, к себе?
– негодуя, заявил капитан-лейтенант.- Он должен сказать о моих проступках, если они есть, атташе моего посольства!

– Речь, видимо, будет не о проступках, господин офицер, а о каком-нибудь деликатном дипломатическом вопросе, касающемся конгресса,предположил дежурный чиновник.

За их разговором через щелку в портьере внимательно следила Наталия Тайсич.

– Но вызван и мой брат! А он - делец и не имеет никакого отношения ни к дипломатии, ни тем более к конгрессу.

– Повторяю,- заверил дежурный чиновник,- мне ничего не известно, господин офицер. Прошу вас не волноваться и подождать минутку. Сейчас я доложу, и с вами побеседует господин статс-секретарь или один из его помощников.

Дежурный чиновник важно удалился. И тогда портьера раздвинулась, на цыпочках вышла Наталия в длинном зелёном бурнусе:

– Тс... Я так и знала, что вы здесь.

– Наталия! Как вы сюда попали?

– Я сидела на крыше.

– На какой крыше? Что вы говорите?

– На крыше дома, рядом с австрийским посольством. Я стерегла коня.

– Какого коня?

– Что с вами? Вы уже забыли моего коня? Гордый! Рысак!

– Да, да! Вы что же, застрелить его хотите с соседней крыши?

– Нет. Я его выкраду.

– Вы? Вы же царского рода, Наталия! Когда в Сербии услышат, что вы украли коня...

– Обо мне будут песни петь! Вы не знаете сербов. Это - рыцари. Там никто не допустит и мысли, чтоб великий сербский конь попал в руки австрийцам. Я его выкраду, и мы ускачем с вами в Сербию!

– Где вы учились, Наталия?

– Сначала я училась в нашей высшей школе, а затем в Афинах, в университете,

– Вам преподавали географию?

– Да. Европа состоит из...- зачастила Наталия.

– Подождите, подождите. Но вам преподавали, что Германия густонаселённая страна и по ней не может незаметно скакать всадник, у которого вдобавок за плечами сидит молодая девушка в седле? Нас арестуют на второй версте.

– Никто не арестует! Мой конь скачет так быстро, что его не заметит ни один полицейский. Всё равно вам нужно отсюда уезжать. А нет другого такого коня, Скачите один. Я поеду за вами в коляске. Я богатая и найду коляску, паспорт, спутников. Я всё могу!

– Но почему мне надо скакать на вашем сказочном коне?

– Мы сейчас отсюда уйдём. Вас будут отговаривать от дуэли с графом Гербертом! Или немцы убьют вас, если вы не откажетесь драться с ним.

– Ах, да! Дуэль! Я и забыл про неё. Ведь я действительно послал вызов графу Герберту.

– Послали. И вы убьете его?

– Пусть уж лучше я его убью, чем он меня.

Наталия внезапно обняла его и припала к губам Ахончева:

– Вот вам награда.

– Что вы сделали?

– Я вас поцеловала. Теперь вы мой жених,- сказала она торжественно.

– Я вам говорил: у меня есть невеста.

– Теперь я имею право её убить. Пусть она не отнимает моего жениха, который бьётся за меня. Ведь я вам нравлюсь? Разве я плоха?

– Вы не плохи. Но, по нашим понятиям, невеста, которая лазает по крышам и крадёт коней...

– Я никогда не лазила по крышам и никогда не крала коней. Это из-за любви к вам. За это меня надо уважать. И неужели у русских такие глупые понятия о девушках и их подвигах?