Это оказалось для него серьезным испытанием. Великан сморщил крохотный лоб, надул щеки и запыхтел. Хотя я твердо знал, что это невозможно, мне все же показалось, что от натуги в его скудных извилинах что-то заскрипело.

Наконец, он сказал:

– Содержимое сейфа стоит больше двух миллионов. Энджи вы ключ не отдали - с какой стати вы отдадите его мне? Значит, вы врете. Ничего, я умею управляться с врунами, - закончил он, приняв решение. И снова устремился ко мне.

– Послушайте только!
– выкрикнула Алиса.
– Не будьте остолопом выслушайте меня! Вам ведь ничего не стоит убить нас обоих голыми руками, верно?

Шлакман довольно ухмыльнулся.

– Да, дамочка, вы верно толкуете. Вот, смотрите, что я сейчас с ним сделаю!

– Стойте! Вы проводите нас к Полли. Если ключа у неё не окажется, вы можете тут же на месте с нами расправиться. Подумайте сами - стали бы мы водить вас за нос, зная, какая участь нас ждет?

Шлакман задумался.

– А фараонов вы не позовете?

– Нет. Заверяю вас - нам нужна только наша дочка. Вам нужен ключ. Мы можем получить и то и другое. Если вы сейчас нас искалечите, никто не получит ничего. Понимаете?

Шлакман снова наморщил лоб - мы с Алисой стояли, еле дыша, и смотрели на него во все глаза. Наконец, он разлепил губы и медленно произнес:

– Знаешь, Кэмбер, вы затеяли опасную игру. Как будто сдаете карты и пытаетесь решить, сшельмовать или нет. Так вот, я хочу, чтобы вы знали, с кем имеете дело. Мой папаша, Густав Шлакман, был последней скотиной, но толстяк - ещё хуже. Мой старик был отъявленным садистом. Он наслаждался, убивая людей. Вот почему он пошел в СС. Против СС я лично ничего не имею оттуда можно было выйти в люди. Но моему папаше - чтоб он горел в геенне огненной - было на все наплевать - он стремился только убивать. Вид крови и мучений возбуждал его. Усекли?

Я кивнул, а Алиса сказал, что все поняла.

– O'кей, дамочка. У вас есть голова на плечах. И мозги. Усекли, что я хотел сказать?

– Усекла, - твердо сказала Алиса.

– Хорошо. Так вот, толстяк - ещё больший мерзавец, чем мой папаша. Допустим, кто-то убивает, чтобы испытать удовольствие. Я говорю: ладно, всякое бывает. Но толстяк - он убивает любого, кто становится у него на пути. Любого, кто причиняет ему малейшее неудобство. Вот так!
– Он щелкнул пальцами.
– Усекли?

Мы дружно закивали.

– Я хочу обставить толстяка. Раз так, я должен быть уверен, что никто не обставит меня. Усекли?

– Вы хотите, чтобы содержимое сейфа досталось вам.

– Да, дамочка. Вы, я вижу, все верно кумекаете. Но только попробуйте меня обхитрить - и вам всем крышка. Вам, ему и вашей дочке. Вы мне верите?

– Верю, - прошептала Алиса.

– Ладно, тогда заметано. Тебе велели взять напрокат лодку, Кэмбер. Ты её взял?

– Да.

– Где она?

– На лодочной станции. На реке Хакенсак.

– Хорошо, Пушка у тебя есть?

Я покачал головой из стороны в сторону.

– Кретин, - сплюнул Шлакман.
– Собираешься сдавать карты и не можешь отличить двойку от туза. Хрен с тобой, пойдем без пушки.

– Только одно условие - я поеду с вами, - заявила Алиса.

– Чего?
– вылупился Шлакман.

– Вы меня слышали. Я еду с вами.

– Отвали, дамочка, - презрительно фыркнул он.
– С бабами я на дело не хожу.

– Там моя дочка - и я еду с вами. И еще, Шлакман - не смейте со мной так разговаривать!

– Как?

– Называйте меня миссис Кэмбер. На "вы". И - никаких дамочек и баб. Слышите?

Шлакман обалдело открыл рот.

– Ваши мышцы меня не пугают, - сказала Алиса.
– Я иду на это только ради своего любимого ребенка. А вы - или вы ведете себя прилично, или сделка расторгается. Вы меня поняли?

– Ладно, дамочка, можете ехать с нами. Только не разевайте варежку. От бабьего визга у меня уши вянут.

10. Река

Мне вдруг пришло в голову, что неплохо бы подумать, как сложатся обстоятельства, если ключа у Полли не окажется. У меня не было ни малейших сомнений, что в этом случае Шлакман без колебаний убьет меня, а также, вполне вероятно, и Алису с Полли. Противостоять его чудовищной силе я безусловно не мог и даже не питал надежды. Поразительно, что, сознавая все это, я тем не менее не опустил руки, а продолжал борьбу, уповая разве что на чудо. Еще вчера я был на это неспособен. Что ж, оказывается даже Джон Кэмбер способен меняться.

* * *

Ганс Шлакман предусмотрительно оставил свою машину в нескольких кварталах от нашего дома. Мы незаметно выскользнули из черного хода, прокрались мимо дома Мак-Каули, примыкающего к нашему заднему двору, и выбрались на ту улицу, где стоял автомобиль Шлакмана. Весь свет в доме мы оставили включенным.

Уже по дороге, сидя рядом со Шлакманом на переднем сиденье, я спросил гиганта про его отца и про ключи.

– А кто его преследовал?
– спросил я.
– Энджи?

– Наверное, - пожал плечами верзила.
– Он ведь насел на тебя в подземке.