– Сколько ещё осталось?
– не выдержала Алиса.

Вместо ответа Шлакман только фыркнул.

– Ты не можешь увеличить скорость?
– обратилась Алиса уже ко мне.

– Не могу, - горестно ответил я.
– На этой стадии поспешить для нас смерти подобно.

Я снова потерял очередной буй. Лодка шла теперь зигзагами, а канал превратился в хаотическое нагромождение узких проходов между шестифутовыми стенами тростника. Я беспорядочно метался от одной протоки до другой, чувствуя себя загнанным и опустошенным, словно одинокий путник, заблудившийся в лабиринте.

Теперь задача состояла вовсе не в том, чтобы вести лодку в южном направлении; будь это только так, я бы запустил мотор на полную мощность и час спустя уже достиг залива Ньюарк. Нет, для меня главное заключалось в том, чтобы не выйти за пределы русла основного канала; в противном случае я мог проскочить мимо невидимой в тростниковых зарослях яхты Монтеса в каких-то нескольких футах от нее.

Прилив наконец закончился. Какое-то время ещё сохранялось равновесие, а затем водная гладь снова заколыхалась - начался отлив. Глядя, куда плывут соломинки и ветки, я выбрал канал, русло которого шло в том же направлении, последовал по нему. Мне несказанно повезло - буквально несколько секунд спустя из темноты выдвинулся буй, а ещё через минуту в боковой протоке мы разглядели темный силуэт довольно крупного судна. До него было ярдов восемьдесят-девяносто.

– Это она?
– шепотом спросил я Шлакмана.

– Не исключено.

– Вы её узнаете?

– Возможно, если мы подойдем поближе. Похоже - она. Одного размера, во всяком случае.

– Кто там на борту?
– спросил я.

Шлакман опустился на четвереньки и подполз к нам.

– Может быть - толстяк, - хрипло прошептал он.
– Но, скорее всего Энджи, Ленни и ваша девочка. Я позабочусь об Энджи, а ты позаботься о Ленни - у неё может быть пушка. Теперь, слушай внимательно, Кэмбер: как только я завладею ключом, я развлекусь с Ленни.
– Он облизнул свои несуществующие губы.
– Усек? Уж я ей засажу шершавого! Эх, давно я поджидал такого случая - аж сон потерял. Ничего, эта баба наконец поймет, что такое настоящий мужик - а уж она в них толк знает! Ха! Ты только не суйся не в свое дело, Кэмбер - усек?

– Он вас понял, Мистер Шлакман, - тихо ответила за меня Алиса.

11. Яхта

Мы тихонько гребли к яхте, которая громоздилась посреди протоки, словно черная баржа. Ни звука не доносилось с её борта, ни единый огонек не пробивался наружу. Если бы не матово поблескивавшая в лунном свете медная обшивка, я мог бы подумать, что перед нами и в самом деле покинутая баржа. Впрочем, уже довольно скоро мне удалось разглядеть стройный и изящный силуэт прогулочной яхты - настоящей игрушки богатого человека.

Мы приближались с величайшей предосторожностью, бесшумно погружая весла в воду и стараясь даже не налегать на них, чтобы не выдать себя случайным всплеском. Чтобы преодолеть отделявшие нас от яхты восемьдесят или девяносто ярдов, нам потребовалось не меньше десяти минут. Мы находились в самом сердце Мидоуса, диком, молчаливом и заброшенном, беспорядочном лабиринте водных проток, каналов и зарослей тростника. Вдруг вблизи захлопали крылья - мы вспугнули какую-то болотную птицу. Алиса от неожиданности вздрогнула, а я едва не выронил весло. Шлакман только ухмыльнулся - его акулья пасть зловеще ощерилась при серебристом лунном свете.

Яхта постепенно вырастала в размерах, пока наконец мы не очутились прямо перед её бортом. Я уже начал ломать голову, сумеет ли Шлакман подтянуть свою чудовищную массу и взгромоздиться на борт, когда разглядел удобный трап и плавучую платформу - весьма предусмотрительное и удобное приспособление для человека с габаритами Монтеса. Шлакман подгреб к платформе и привязал носовой конец к кольцу. Мы с Алисой начали пробираться вперед.

– Дамочка остается в лодке, - прошептал Шлакман.
– А ты идешь со мной.

Алиса начала было возражать, но я покачал головой.

– Делай, как он говорит, - сказал я.
– Подожди здесь. Я справлюсь сам.

Алиса вопросительно посмотрела на меня, потом кивнула. Шлакман уже начал подниматься по трапу. Я последовал за ним. Достигнув самого верха, он приостановился; мои глаза находились тем временем вровень с планширом. Поднявшись ещё на одну ступеньку, я увидел просторную палубу, с одной стороны которой разместились два шезлонга и четыре складных стула, возле которых возвышался портативный бар, уставленный бутылками и стаканами; я разглядел даже ведерко со льдом. На корме стояла широкая резная скамья. Сначала я даже не заметил, что на ней лежит человек. Потом, когда я пригляделся, мне показалось, что он спит, однако, стоило Шлакману спрыгнуть на палубу, как человек этот проворно, как кошка, вскочил на ноги.

Энджи, а это был именно он, не заметил меня за фальшбортом.

– Шлакман!
– изумленно воскликнул он.
– Какого черта ты сюда приперся? Тебя Монтес прислал? Чего-то я даже никакой лодки не слышал.

– Неужели?
– хихикнул Шлакман.

Воспользовавшись тем, что необъятная спина Шлакмана загородила меня от Энджи, я быстро соскочил на палубу, в три прыжка преодолел расстояние, отделявшее меня от каюты, и, распахнув дверцу, погрузился в темноту.

В тот же миг сзади послышался возглас Энджи: