Шампанского нет. Магазины пустые. Продукты к столу запасали долго и запасли по счастливому совпадению.Звонили: Спичка, Андреев Саша, Митя Кузнецов, Смоляров (дважды, последний раз в 7 утра, когда мы уже спали вторично поздравлял с Новым годом). И я позвонил некоторым людям.

Унылые праздники, это признают все. Даже Ольга волнуется: что ждет нашу страну дальше? Вчера с детьми нашли на окне в парадной записку: "Лопушок, я побежала за сосисками. Скоро не жди. Груша". И весь вечер на разные лады со смехом вспоминали эту страшную, в общем-то, записку.

1 января, вечер.

Пару часов назад обнаружил на правой нижней челюсти, там где был удаленный зуб, безболезненное вздутие. И сразу испортилось настроение до тоски. И не болит при нажатии - вот, что плохо.

Сегодня гулял с детьми. Ходили в часовню Ксении Блаженной на Смоленском, ставили свечи.

Десять лет назад, когда я только ухаживал за Ольгой, мы ходили вечерами гулять на Смоленское и целовались у тогдашних развалин этой часовни - я и понятия не имел, что там погребена Ксения Блаженная Петербургская. Помню, что стояли стены с провалившейся крышей, искореженная ограда, обломки кирпичей под ногами... Теперь часовня восстановлена - стены бледно-салатного цвета, и она видна издалека. В те годы на Смоленском только два места содержались в исправности: церковь и могила родителей Косыгина. Напротив последней стоял вагончик с милицейским постом, откуда слышалась музыка и вываливались пьяные милиционеры и девки. Мы с Ольгой бродили по кладбищу и разглядывали старинные склепы и надгробия.

Потом я свел детей в кино - на американский фильм "Полет навигатора", про летающую тарелку. Прекрасные съемки. Гуляли по берегу Финского залива около Морского вокзала и даже по самому заливу - прошлись по льду до рыбаков.

Тоска. Надо опять идти к врачу.

4 января 1990 г., вечер.

Врачи ничего толком не говорят. Направили на консультацию в поликлинику от 1-го Медицинского института, там, где раньше был Дом искусств или Дворец Литераторов - черт его знает, забыл. Там, где нынче кинотеатр "Баррикада". Когда-то, в 20-х годах, там жили в общаге наши будущие знаменитые писатели, а еще раньше стоял один из первых царских дворцов в Петербурге - деревянный, построенный Елизаветой. Вот в этом бывшем дворце и бывшей литобщаге я и просидел на деревянном коробе, что закрывает отопительные трубы, около сорока минут. Потом пришла нянечка и сказала, что врача не будет - она повредила ногу по дороге на работу.

"У каждого врача свое кладбище", - сказала медсестра. Веселенькие, бодрящие разговоры.

Теперь - вторник. Ждать еще четыре дня.

Ходили в Александро-Невскую лавру. Черные тени снежинок в свете фонарей. Тень появляется при подлете снежинки к белой дорожке.

Дела моего представительства налаживаются. Печать мне все-таки разрешили иметь - это стоит портфель книг. Открыл расчетный счет. Взял бухгалтера. Взял зама и помощника - Сашу Андреева. Буду издавать Житинского - короткие рассказы и миниатюры, не вошедшие в прежние книги. Их не пустили - слишком абсурдны и замысловаты показались.

Семинар Стругацкого воспринял мой выбор автора болезненно. Почему Житинский, а не молодые семинаристы? Смоляров, похоже, обиделся всерьез. Стругацкий без претензий - даже разговора на эту тему не было.

8 января, утро.

Сегодня еду на встречу со снабженцем. Должны привезти из Лесогорска образец бумаги. Встреча - в моей бывшей школе на углу 6-й Советской и Дегтярной.

В субботу ездил в стол заказов на Литейный за дефицитом для поставщиков. Как я вышел на стол заказов - отдельная история. Перебирал потом на кухне реликтовые продукты и пускал слюнки: икра, крабы, сервелат, столичная водка на винте... Потом договорился с мясником и купил 17 кг отборного мяса. Часть заберет с собою в Мурманск Маришка. Она пришла с гулянья и первым делом спросила: "А мясо купил? Где оно?"

12 января 1990 г. Вечер.

Был в 1-ом Медицинском институте на кафедре челюстно-лицевой хирургии. Консилиум переговаривался за дверью, а я пытался подслушивать. Диагноз мне поставили под вопросом: воспаление тройничного нерва. Зубы, оказывается, не при чем. Застудился, очевидно, бегая. Слов нет печатных! Удалили четыре здоровых зуба - и спросить не с кого!

Назначили процедуры - там же, на кафедре. Ходить каждый день. Сегодня уже сидел, опутанный проводами в присутствие хорошенькой лаборантки. Даже пытался шутить с ней. После процедуры она спросила: "Стало легче? Не так уже болит?" Мне показалось, что и впрямь легче, я кивнул. А вышел на мороз, и снова заныла челюсть.

"Давай, татарин, вези!
– понукал свой "Камаз" водитель на подъеме в гору.
– Вези, татарское отродье!" Мы везли с ним 7 тонн бумаги в ролях из Лесогорска.

Я надеялся, что за две сумки деликатесов мне отдадут хотя бы часть денег. Хрен в нос! Сказали спасибо. Но зато бумага есть.

17 января 1990г.

Ехал сегодня в автобусе, сзади внучка разговаривала с бабушкой. Голосок - ангельский. Лет пяти. Едем мимо Балтийского завода.

Бабушка:

– Вот здесь я проработала тридцать девять лет.

Внучка, помолчав:

– Тебе трудно было?

Бабушка, подумав, отвечает сдавленным голосом:

– По разному бывало.

Внучка, после паузы, задумчиво:

– Тридцать девять лет - это много...

Я читал. Обернуться хотелось, но не решился. Оставил это на потом беглый взгляд при выходе. Но не получилось -заторопился к дверям и забыл. И вспоминал несколько раз за день этот ангельский голосок с раздумчивой интонацией, даже сочувствующей: "Тебе трудно было?.."

Сегодня сдал в типографию оригинал-макет книги Житинского "Седьмое измерение". И его приняли. А месяц назад не принимали, и я натерпелся позора. Но сегодня взял реванш.