Шрифт:
Шшшшшшшшшшшш...
Он смотрит на свои лыжи, загипнотизированный их скоростью. Но он не понимает, что находится под гипнозом, пока чей-то голос слева не произносит: "Одна вещь, которую вы, ублюдки, никак не можете усвоить - это то, что в нашем ядерном развитии мы никогда не остановимся".
На Теде были поношенные джинсы и теплый свитер. Он ехал на лыжах хорошо и быстро. Сам же Гарднер полностью вышел из-под контроля.
– Сейчас ты врежешься, - прозвучал вдруг чей-то голос. Это бармен. Его губы растянулись в улыбке. Но в этой улыбке - яд, которым можно и отравиться...
– Я умер, когда случилась авария на реакторе, - сообщает он.
– Нет, - шепчет Гарднер. Это... это то, чего он всегда боялся. Самое страшное из всего возможного.
– Да, - насмешливо говорит мертвец, а они все мчатся с горы, приближаясь к деревьям.
– Я пригласил тебя в мой дом, поил и кормил тебя, а ты отплатил мне, убив меня пьяным аргументом.
– Пожалуйста... я...
– Что ты? Что ты?
– голос слева. Рисунок на свитере Теда начал исчезать. Вместо него вдруг проявились желтые символы радиационной тревоги.
– Ты - ничто, вот в чем дело! С чего ты взял, что в один прекрасный день произойдет этот выброс?
– Ты убил меня, - вновь появился справа бармен, - но ты поплатишься за это. Ты погибнешь, Гард.
– Ты что думаешь, это произошло с нами по милости волшебника страны Оз?
– добавил Тед. Внезапно его губы задрожали. На одном глазу начала появляться катаракта. Гарднер с ужасом увидел, что Тед постепенно превращается в человека больного радиационной болезнью в последней стадии.
Символы радиационной тревоги на свитере Теда почернели.
– Ты подохнешь, болван, - вопил бармен, - подохнешь!
Гард дрожал от ужаса.
Внезапно он почувствовал, что скользит на лыжах с обрыва. Вслед ему неслись слова:
– Тебе никогда не остановить нас! Никто не сможет нас остановить! Вы потеряли возможность контролировать нас! Потеряли еще в тысяча девятьсот тридцать девятом году. А к тысяча девятьсот шестьдесят пятому году мы достаточно окрепли. Скоро произойдет взрыв!
– Нет... нет...
– Ты забрался слишком высоко, а те, кто оказывается слишком высоко, падают и ударяются больнее других, - издевался бармен.
– Смерть большинства приведет к гибели всех. Ты умрешь... умрешь... умрешь!
Как это верно! Он попытался свернуть с лыжни. Впереди показалась большая старая ель. Тед и бармен исчезли, и он подумал: Бобби, может, это были призраки?
Вокруг ели возник красноватый ореол... и вдруг он начал сверкать и загорелся. Беспомощно летя прямо на дерево, Гард увидел, что оно увеличивается в размерах и как бы направляется ему навстречу, намереваясь поглотить его, и он услышал завывание ветра и...
...ему показалось, что он проснулся, хотя на самом деле он крепко спал. Просто один сон сменился другим. Вот и все.
В этом новом сне ему снилось происшествие во время лыжной прогулки. Проснувшись во сне, он обнаружил себя сидящим в кресле-качалке в комнате Бобби. Он подумал: Я должен выпить кофе и принять аспирин. По-моему, я уже собирался раньше это сделать.
Он собрался вставать, и тут Бобби открыла глаза. Теперь он точно знал, что все это ему снится, потому что глаза Бобби сверкали зеленым светом. Гарднеру вспомнился выдуманный космический дождь из комиксов с цветными иллюстрациями. Но свет из глаз Бобби был каким-то другим, похожим, скорее, на огни святого Эльма в жаркую ночь.
Бобби медленно села и оглянулась по сторонам... перевела взгляд на Гарднера. Он попытался сказать ей: нет... Пожалуйста, не направляй этот свет на меня.
Но он не смог вымолвить ни слова и, когда встретился с ее взглядом, увидел, что ее глаза горят - яркие, как бриллианты, как солнечные лучи. Он попытался заслонить лицо руками, но руки вдруг стали слишком тяжелыми. Жжет, - думал он, - жжет... Эти ожоги не пройдут никогда. Это радиоактивные ожоги. Они станут только хуже... и хуже...
Он услышал голос бармена из предыдущего сна, и в нем звучал триумф: Я знал, что ты умрешь, Гарднер!
Свет коснулся его... омыл с ног до головы. Даже с закрытыми глазами он видел, что свет ярко-зеленого цвета. Ярко-зеленый цвет не бывает ни теплым, ни холодным. Он никакой. За исключением...
Его горло.
Его горло больше не болело.
Он ясно и безошибочно чувствовал это.
И еще он слышал: ...это больше не повторится! НИКОГДА!
И тут зеленый свет исчез.