Он взял рукопись и начал читать.

"В дни, когда Канзас еще не обагрился кровью, там все еще были буйволы - любимцы бедняков, индейцев и белокожих, потому что в их шкурах, как в гробах, хоронили людей.

"Попробовав один раз вкус мяса буйвола, вы больше никогда не сможете есть говядину", - говаривали в старые времена, и этому можно верить, потому что охотники на буйволов, "солдаты-буйволы", сохранили память обо всем этом: о запахе буйволов и вкусе их мяса. Да и сами они пахли, как буйволы, потому что многие носили ремни из кожи буйволов и такие же галстуки и перчатки, чтобы уберечь руки от жаркого солнца прерий. В ушах и в носу они носили зубы буйволов, ножны их кинжалов делались из рогов буйволов, а талисманом их был пенис буйвола как гарантия удачи и неиссякаемой потенции.

За стадами буйволов следовали духи, а стада эти покрывали прерии, как тучи, застилающие небо в дождливую погоду; тучи остались, а большие стада исчезли... как и охотники на них, "солдаты-буйволы", сумасшедшие, не знающие страха люди, приходящие неведомо откуда и уходящие неведомо куда, люди в мокасинах из кожи буйволов и носящие кости буйволов на шее; они исчезли еще до того, как вся страна обагрилась кровью.

Как-то двадцать четвертого августа тысяча восемьсот сорок восьмого года, в полдень, Роберт Ауэлл, который спустя пятнадцать лет умрет в Геттисбурге, сделал привал возле маленького ручейка в Небраске, в местности известной под названием Страна Горных Песков. Ручеек был мал, но течение в нем было чрезвычайно сильным..."

Гарднер успел прочитать около сорока страниц рассказа, когда вдруг услышал сонный голос Бобби:

– Гард? Гард, ты здесь?

– Я здесь, Бобби, - сказал он и встал, жалея, что не может дочитать и узнать, чем окончится рассказ. Но он еще успеет сделать это... Поверить в то, что Бобби написала четырехсотстраничный рассказ, было легче, чем во все остальное, что он сегодня увидел. Но как она могла сделать это за три недели, с тех пор как он видел ее в последний раз? Рассказ, безусловно, лучшее, что она когда-либо написала. Нет, это невозможно. Проще поверить, что сам он сошел с ума.

Если бы он только мог!..

9. АНДЕРСОН РАССКАЗЫВАЕТ СКАЗКИ

Бобби, кряхтя как старуха, медленно оторвалась от кушетки.

– Бобби...
– начал Гарднер.

– Боже, я проспала все на свете, - зевнула Андерсон, - и я изменила... ну, неважно. Сколько же я проспала?

Гарднер взглянул на часы.

– Около четырнадцати часов. Бобби, твоя новая книга...

– Не сейчас. Я вернусь, и ты мне скажешь о ней, - и с этими словами она медленно направилась в ванную, на ходу расстегивая блузу. Гарднеру еще раз со всей очевидностью бросилось в глаза, как сильно Бобби потеряла в весе.

Она вдруг остановилась, как бы зная, что он смотрит на нее, и, не оглядываясь, сказала:

– Я все смогу тебе объяснить, будь уверен.

– Сможешь?
– тупо переспросил Гарднер.

Андерсон была в ванной довольно долго, гораздо дольше, чем можно было бы ожидать. Гард прислушался - вода не бежала. Он начал беспокоиться. Бобби выглядела немного лучше, когда проснулась, но лучше ли ей было на самом деле? Он тихо подошел к двери ванной, решив, что только послушает. Если он услышит нормальные для умывающегося человека звуки, то пойдет и приготовит кофе и, возможно, сварит пару яиц. Если же не услышит ничего...

Дверь ванной была неплотно прикрыта, и он увидел, что Бобби стоит у зеркала, в котором не так давно сам Гарднер созерцал себя. В одной руке она держала зубную пасту, в другой щетку... но тюбик все еще был закрыт. Она, как загипнотизированная, смотрела на себя в зеркало. Ее губы были приоткрыты, словно она оскалилась.

Заметив в зеркале какое-то движение, Бобби оглянулась:

– Гард, как тебе кажется, с моими зубами все в порядке?

Гарднер присмотрелся. Зубы выглядели как всегда, хотя он, по правде говоря, не мог вспомнить, обращал ли когда-нибудь на них внимание. В памяти опять всплыло ужасное фото Карен Карпентер.

– Конечно.
– Он старался не выдать своим видом, как неприятно поразила его ее худоба.
– Думаю, да.
– Он улыбнулся.
– Никаких проблем.

Андерсон попыталась улыбнуться в ответ, но результат был несколько гротескного характера. Она надавила пальцем на один из зубов.

– Он атаеха, кога я елаю ак?

– Что?

– Он шатается, когда я делаю так?

– Нет. Во всяком случае, я этого не вижу. А в чем дело?

– Просто мне как-то снился один сон, и там...
– Она оглядела себя. Выйди отсюда, Гард. Я не одета.

Не переживай, Бобби. Я не собираюсь изнасиловать скелет.

– Извини, - сказал вслух он.
– Дверь была открыта. Я думал, ты уже вышла.

Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Из-за двери раздался ее голос:

– Я знаю, что тебя удивляет.

Он ничего не сказал ей, молча стоял. Но у него появилось ощущение, что она знала - знала, - что он все еще здесь. Как будто она могла видеть сквозь дверь.

– Тебе кажется, что я сошла с ума.

– Нет, - запротестовал он, - нет, Бобби...