– Я так же разумна, как и ты, - из-за двери продолжила Андерсон. Просто я устала, как лошадь, и голодна, как собака, и очень похудела... но я в здравом уме, Гард. Думаю, ты сегодня уже не раз задумывался, не сходишь ли ты сам с ума. Ответ один: и ты, и я - мы оба вполне нормальны.

– Бобби, что здесь происходит?
– Вопрос прозвучал как беспомощный крик.

– Погоди, вот я сейчас приму душ, а ты тем временем приготовишь нам завтрак. И я все тебе расскажу.

– Ты говоришь правду?

– Да.

– Ладно, Бобби.

– Я рада, что ты здесь, Гард, - сказала она.
– Раз или два у меня было плохое предчувствие. Как будто бы у тебя что-то было не в порядке.

Гарднер вытер тыльной стороной ладони внезапно выступивший на лбу пот.

– Я приготовлю завтрак, - пробормотал он.

– Спасибо, Гард.

И он, как слепой, почти ощупью побрел на кухню.

Почти дойдя до кухни, он вернулся к двери ванной, потому что ему в голову пришла вдруг одна мысль:

– Где Питер, Бобби?

– Что?
– спросила она, не расслышав вопроса из-за шума воды.

– Я спросил, где Питер?
– повторил он, повысив голос.

– Умер, - после паузы ответила Бобби.
– Я очень плакала, Гард. Но он был... ты знаешь...

– Старым, - прошептал Гарднер, и, сообразив, что она опять не услышит, повторил громко:

– Он был очень старым, так?

– Да, - отозвалась Андерсон сквозь шум воды.

Гарднер еще мгновение постоял у двери. Странно, но он был совершенно уверен, что Бобби солгала насчет того, что Питер умер.

Гард сварил восемь яиц и поджарил в гриле бекон. Он заметил, что в кухне появилась микроволновая печь, а также прибавилось количество дополнительных светильников: там, где готовят еду, над плитой и обеденным столом...

Он сварил кофе, черный и крепкий, и уже почти все поставил на стол, когда из ванной появилась Бобби, свежая и бодрая. Ее волосы были замотаны полотенцем.

– А гренки?
– спросила она.

– Сама делай свои дурацкие гренки, - ворчливо сказал Гарднер.
– Я приехал сюда не для того, чтобы готовить тебе завтрак.

Андерсон замерла:

– Ты прибыл сюда... Вчера? Под дождем?

– Да.

– Да что же это происходит?! Мюриел сказала, что ты освободишься не раньше тридцатого июня.

– Ты звонила Мюриел? Когда?

Андерсон махнула рукой, как будто это не имело никакого значения. Она вновь спросила:

– Что случилось?

Гарднер хотел было рассказать ей, но что-то сдержало его. Зачем, собственно, это нужно Бобби? Чем она поможет? Нет, не сейчас... возможно, позднее...

Возможно.

– Потом, - сказал он.
– Я хочу знать, что происходит здесь.

– Сперва завтрак, - улыбнулась Андерсон, - потом остальное.

Бобби ела так жадно, будто уже очень давно не видела ни крошки. Она не проявляла ни малейших признаков депрессии. Доев, она обтерла салфеткой губы:

– Отлично, Гард.

– В Португалии лучшей похвалой повару считается отрыжка у клиента.

– А что они там, в Португалии, делают после сытного завтрака? Ложатся отдохнуть?

Она откинулась на спинку стула. Полотенце сползло с ее волос, и Гард едва подавил в себе бешеное желание схватить ее и утащить в постель. Слегка улыбнувшись, он сказал:

– Очень рад, что ты довольна.

Он бросил ей пачку "Кэмела". Она достала сигарету и вернула ему пачку со словами, что вряд ли осилит ее.

Когда она докуривала свою сигарету, он успел выкурить четыре.

Ты осмотрелся, - начала Андерсон.
– Я знаю, ты ходил и смотрел. Теперь ты понимаешь, как я чувствовала себя, когда нашла в лесу эту штуку.

– Какую штуку?

– Если я скажу тебе это сразу, ты решишь, что я сошла с ума. Позже я покажу тебе ее, а сейчас нам лучше просто поговорить. Расскажи, что ты увидел. Какие нашел перемены?

Гарднер обдумывал, с чего же начать расспросы. Бобби, безусловно, знала, что он успел увидеть многое в ее доме. Неожиданно для себя он сказал:

– Странно, что ты нашла время для новой книги. Большой книги. Я прочел немного, пока ты спала. Это лучшее, что ты когда-либо написала... хотя ты всегда писала неплохо.