И проспал всю ночь.

Утром возле него на земле лежали два зуба.

Это потому, что я спал слишком близко от корабля, - подумал он. Правда, был при этом и приятный момент: у него совсем не болела голова, хотя вчера он явно перебрал. Возможно, корабль способствует каким-то изменениям в атмосфере, например, перепадам давления.

Ему не хотелось оставлять свои зубы валяющимися на земле. Повинуясь внутреннему зову, он закопал из в землю и, сделав это, подумал: Ты ничего не добьешься, разыгрывая Гамлета, Гард. Если ты не примешь решения, причем не позже завтрашнего дня, то вскоре ничем не будешь отличаться от здешней братии.

Он оглянулся на корабль и подумал:

Мы все привязаны к нему, как куры к своему курятнику. Что же делать?

Как бы сам отвечая на свой вопрос, он направился в сторону дома.

Машина, на которой приехала Сисси, исчезла.

– Где ты был прошлой ночью?
– спросила Гарднера Бобби.

– Спал в лесу.

– Ты что, и в самом деле так напился?
– удивленно спросила Бобби. На ее лицо был густо нанесен грим. И на ней красовалась все та же грязная рубашка, которую она носила последние дни. Из ворота выглядывала тоненькая шейка.

– Не совсем так. Просто вдруг захотелось поспать на земле. Тем более что в последнее время комары совсем не донимают. Они улетели. Вместе с птицами. Вместе с пчелами. Все насекомые разлетелись, остались только такие дураки, как мы.

– Что произошло с тобой, Гард?

– Ты уже спрашивала меня об этом.

Бобби промолчала.

– Ты слушала по радио вчерашние новости?
– Спрашивая, он отлично знал, что не слушала. Бобби не смотрела, не слушала и не думала ни о чем, кроме корабля.
– Массовые убийства в Ливии. Война в Ливане. Американское движение за мир. Русские все чаще заговаривают о химическом оружии. Все мы до сих пор сидим на бомбе. С 1945 года мало что изменилось. Ты же изобрела эту штуку, которую прячешь в сарае, а теперь интересуешься, не изменил ли я своего мнения по поводу того, как ею пользоваться.

– А ты изменил?

– Нет.
– Гарднер и сам не знал наверняка, ложь это или правда, но был рад, что Бобби не может прочитать его мысли.

Боже, думал в ужасе он, неужели так бывает всегда, когда сам становишься призраком? Неужели ты начинаешь при этом походить на уменьшенную копию атомной бомбы?

Бобби, держащая в руках какие-то инструменты, быстро оглянулась на Гарднера:

– Что?!

Я сказал, что пора заняться делом, лентяйка, - отчетливо подумал Гарднер, и выражение изумления на ее лице сменилось улыбкой.

– Ладно. Помоги мне.

Конечно, они не стали сразу же "людьми-невидимками". Они теряли волосы и зубы, их кожа истончалась и становилась прозрачной. Словом, происходило физическое "превращение".

Он вновь подумал: Встречайте нового хозяина. Встречайте так же, как встречали старого.

Бобби вновь вопросительно взглянула на него.

– Что ты сказал, Гард?

– Я сказал: "Пошли, хозяйка".

Мгновение помолчав, Бобби кивнула:

– Да, - сказала она.
– Не будем терять время.

Они ехали на тракторе к месту раскопок.

– Твоя сестра уехала?
– поинтересовался Гарднер.

– Верно, - ответила Бобби.
– Она уехала.

Ты все еще не умеешь правдоподобно лгать, Бобби. И я думаю - я действительно думаю, - что я слышал ее стон. Перед тем как я ушел вчера в лес, я наверняка слышал ее стон. Что же нужно сделать, чтобы заставить такую железную кобылу, как Сисси, застонать? Насколько же плохо нужно было поступить по отношению к ней?

Мог быть только один ответ. Очень плохо.

– Она приехала, чтобы забрать меня домой, - задумчиво сказала Бобби.
– И раньше ей это удалось бы. Но теперь у нее не было никаких шансов.

Гарднер похолодел. Существует множество трактовок подобной реплики. Какая же из них верна?

– Я удивляюсь, как тебе удалось спровадить ее в первый же вечер, сказал он.
– Я считал, что Патриция Мак-Кадл ужасна, но по сравнению с твоей сестрой она - ангел во плоти.

– Я просто вышла к ней без грима. Когда она это увидела, то умчалась отсюда, как будто реактивный самолет. Это было весьма забавно.

Она рассказывала так образно, что история казалась похожей на правду. С учетом того, что это было совершенной неправдой.

Нет, - думал Гарднер.
– Она никуда не уезжала. Интересно другое: ты убила ее, или она заперта сейчас в сарае вместе с Питером.

– Сколько должны продолжаться физические перемены, Бобби?
– спросил он.

– Не очень долго, - ответила она, и Гарднер вновь подумал, что из нее получился неважный лжец.
– Вот мы и приехали. Тормози.

На следующий вечер они рано закончили работу. Стояла жара, и никто не смог работать долго. Они вернулись в дом, без аппетита поели, размазывая большую часть еды по тарелкам, и, когда посуда была вымыта, Гарднер сказал, что хотел бы прогуляться.