Вслед за каменщиком Лёнька поднялся наверх.

Парень взял мастерок, зачерпнул из деревянного ящика цементного раствора и уложил на стену старый кирпич, увенчав им одно из звеньев красного орнамента.

– Здесь ему самое место, - чуть смущённо сказал он. Лёнька кивнул. Лучшего он и сам не придумал бы.

Теперь дом, где заложен кирпич, почти готов. В окнах блестят недавно вставленные стёкла. По верхнему кирпичу тянутся большие буквы из электролампочек.

В праздничной колонне, над которой плывёт, покачиваясь, среди красных полотнищ модель ледокола "Ленин", Лёнька проходит мимо нового дома. Он поворачивает голову, и острый взгляд его нащупывает на вершине одного из красных ромбов орнамента кирпич со знаменитыми именами: "Здесь сражались красногвардейцы."

Владислав Крапивин

ПИСЬМО СЕВЕРНОЙ КОРОЛЕВЫ

Рассказ

– Слушай, а может быть, она забыла твой новый адрес, - попытался утешить Олега товарищ.

– Могла бы домой написать. Оттуда переслали бы. Двадцать дней писем нет.

– Значит, самолёты не идут.

– Почему же? Погода там хорошая. Я слышал метеосводку.

Он усмехнулся, вспомнив свои слова в недавно отправленном письме: "Ты жалуешься, что почта задерживается из-за нелётной погоды. Но ты ведь метеоролог. Сделай так, чтобы всегда было солнце."

– Сергей, я поеду домой, - неожиданно сказал Олег.
– Виктор писал, что первого января он дежурит в радиоклубе. Я попрошу его связаться с базой.

Товарищ пожал плечами:

– Но тебе придётся встречать Новый год в вагоне. И кроме того, у нас третьего числа зачёт.

– Новый год я встречу дома. Владивостокский поезд приходит в наш город в одиннадцать пятнадцать. А второго числа я вернусь.

В купе, куда попал Олег, ехали двое: молодая женщина и мальчик лет семи. Женщина внимательно читала какой-то толстый журнал, делая на полях пометки. Мальчик сидел напротив и, видимо, скучал.

– Мама, нам долго ещё ехать?
– спросил он.

– Ещё недельку.

– Значит, семь дней, - вздохнул малыш.
– А во Владивостоке есть пароходы?

– Есть пароходы, - вздохнула женщина, не отрываясь от журнала.

– Большие? Как у меня на марках?

– Да. Подожди, не мешай мне, Юрик.

Малыш замолчал. Несколько минут он смотрел, как уплывают за окном огни далёкого посёлка. Потом попросил:

– Мама, достань мои марки.

– Подожди, - недовольно ответила мать.
– Какой же ты, Юрка, неспокойный.

– Ну, достань, и я буду спокойный.

Мать вынула из чемодана тонкую синюю тетрадку, и Юрка действительно успокоился. Он долго разглядывал свою небогатую коллекцию.

За окном пролетали тёмные деревья. Бледная половинка месяца висела в морозном тумане. Слабый лунный свет слегка серебрил заснеженные верхушки, но внизу была темнота.

– Новогодний лес, - сказала женщина.
– Помнишь стихи, Юрик?

Мальчик не ответил, напряжённо вглядываясь в сумрак за окном.

– Дед-Мороз и сейчас плетётся через лес, - мрачно сказал Олег. Он бредёт по пояс в снегу, тащит тяжёлый мешок и тихо ругается в бороду, потому что боится опоздать на станцию к приходу поезда. Он ведь не знает, что поезд тоже опаздывает на двадцать семь минут.

Женщина улыбнулась, а Юрка обернулся и ответил уверенно:

– Дедов-Морозов не бывает на свете. Это в сказке.

– Может быть, ты и прав, - усмехнулся Олег.
– Но, - он понизил голос и подвинулся к Юрке, - зато есть Северная Королева.

Малыш взглянул на него с удивлением:

– Какая королева?

– Северная. Она живёт там, где кончается тайга и начинаются широкие белые поля - тундра.

– Она во дворце живёт?

– Нет, не во дворце.
– Олег вдохновился. У неё не дворец, а высокая башня из ледяных плит. Плиты прозрачные, как голубое стекло. У входа в башню стоят на страже два медведя - белый и коричневый. А наверху, под самыми башенными зубцами, есть большие часы. В Новый год, когда обе стрелки сойдутся на двенадцати, там начинают звонить ледяные колокола. Потом самый большой колокол бьёт двенадцать раз, да так громко, что звёзды дрожат и срываются с неба. Начинается метель, и из всетлых окон ледяной башни вылетают маленькие снежные олени. Они по всему свету разносят поздравительные письма Северной Королевы.

– С марками?

– Конечно. С большими разноцветными марками.

Юрка уже давно не смотрел в окно. Он забрался с ногами на полку и, прижавшись спиной к вздрагивающей стенке вагона, внимательно слушал.

– Нет, - вздохнул он.
– Это тоже сказка.

– Я и сам не верил, - серьёзно сказал Олег. Но однажды маленький снежный олень влетел ко мне в комнату через открытую форточку. Он ударился о стену, разбился на снежные комки и растаял.

– А письмо у оленя было?
– хитро спросил Юрка.

– Письмо?
– немного растерялся Олег.
– Да. Да, конечно, было и письмо. Оно упало под стол, и я нашёл чуть позже. У меня даже марка сохранилась.

Он вынул блокнот и, взяв его за корешок, тряхнул над столиком. Выпал железнодорожный билет, какие-то записки и, наконец, большая шведская марка.

– Возьми, - великодушно сказал Олег.

– Насовсем?

– Бери насовсем.

Олег содрал эту марку с международного письма, полученного кем-то в общежитии. Он вёз её братишке. Но тот не обидится. Он уже взрослый, учится в седьмом классе и давно не верит в сказки.