И с тех пор Серая Звёздочка - и не только она, а и все её братья, сестры, дети и внуки приходят в сад и делают своё Полезное Дело только по ночам.

Ёжик откашлялся и сказал:

– А теперь можешь задавать вопросы.

– Сколько?
– спросил Ежонок.

– Три, - ответил Ёжик.

– Ой! Тогда... Первый вопрос: а правда, что Звёздочки, то есть жабы, не едят Бабочек, или это только в сказке?

– Правда.

– А Очень Глупый Мальчишка говорил, что жабы ядовитые. Это правда?

– Чепуха! Конечно, брать их в рот я тебе не советую. Но они совсем не ядовитые.

– А правда... Это уже третий вопрос?

– Да, третий. Всё.

– Как - всё?

– Так. Ведь ты уже задал его. Ты спросил: "Это уже третий вопрос?"

– Ну, папка, ты всегда дразнишься.

– Ишь какой умный! Ну ладно, так и быть, задавай свой вопрос.

– Ой, забыл... Ах, да... Куда же всё-таки исчезали все эти противные враги?

– Ну конечно же, она их глотала. Просто она так быстро хватает их своим языком, что никто не может за этим уследить, и кажется, будто они просто исчезают. А теперь у меня есть вопрос, пушистенький мой: не пора ли нам спать? Ведь мы с тобой тоже полезные и тоже должны делать своё Полезное Дело по ночам, а сейчас уже утро...

История Гусеницы

Вдоль садовой ограды малина и смородина росли так тесно, что казалось, там больше не поместиться и травинке, но крапива, видно, так не считала: ух, сколько её там было!

Там-то и жила Гусеница.

Жила она на самом большом кусте крапивы и с утра до ночи жевала крапиву - это было всё, что она умела делать, бедняжка!

Но не подумайте, что она жаловалась на свою судьбу. Ничего подобного!

– Ах, как хорошо жить на свете, когда крапивы вдоволь!
– приговаривала она в те редкие минуты, когда переставала жевать.
– Да, это и называется жить в своё удовольствие! Как хорошо!

А кругом и правда было так хорошо!

Солнце с каждым днём поднималось всё выше, сияло всё ярче, грело всё сильнее - и на земле все старались ему подражать: деревья, кусты и травы тянулись в вышину; речка сверкала так, что больно было смотреть; всё теплее становился ветер, а луг покрылся тысячами маленьких жёлтых солнышек - это расцвели одуванчики.

Что говорить - была весна!

Но Гусеница и знать не желала о весне.

Она никогда не оглядывалась вокруг. Она смотрела только на крапиву, видела только крапиву, думала только о крапиве и жевала, жевала, жевала крапиву...

Даже Лесной Клоп, который жил по соседству, на ветке смородины, находил, что это чересчур.

– Конечно, еда - дело важное, - объяснял он Тлям, сидевшим под листом, - но нельзя же из-за еды - тем более из-за крапивы - забывать обо всём на свете! Где, спрашиваю я, где у этой Гусеницы высшие, духовные интересы? Тут ими и не пахнет!

И Тли, хотя они и ничего не понимали в этих рассуждениях, хором поддакивали Клопу: ведь сам-то Клоп, что и говорить, умел не только есть, но и пахнуть, да ещё как - особенно когда волновался. А он всегда волновался, если ему возражали...

Но Гусеница и не думала волноваться. Она, можно сказать, и ухом не вела (тем более что ушей у неё не было).

– Я выше этих пересудов, - ворчала она.
– Я занимаюсь делом, а на всех остальных мне наплевать!

Спору нет, своё дело она знала: ведь далеко не каждый сумеет с утра до ночи глодать сырую крапиву и ни разу не обжечься! И всё-таки... И всё-таки, по-моему, ей не следовало так презирать всех остальных! Например, птиц.

– Поют, - сердито ворчала она, когда птицы распевали свои лучшие песни.
– Поют и чирикают! Пустозвоны! Песнями сыт не будешь!

– Ах, нет! Петь - это так прекрасно!
– вздохнул молоденький Кузнечик, который умел играть на своей скрипочке одну-единственную ноту.
– Я бы так хотел петь, как птица!

– Ну и пой! Пой на здоровье!
– хихикнула Гусеница.
– Можешь даже летать! Самое подходящее занятие для пустозвона!

– А... ведь... когда-нибудь... и ты... будешь... летать, соседка... раздался чей-то медленный, скрипучий голос.

Гусеница так изумилась, что даже оглянулась.

Это говорила мудрая старая Улитка. К её словам нельзя было не прислушаться: все знали, что она старше всех на свете - ей было два, а то и три года - и она много повидала на своём веку.

– Это вы мне?
– спросила Гусеница.

– Да... да... именно тебе... Когда-нибудь у тебя вырастут крылья, и ты... будешь... летать... почти... как...

Но Гусеница не дала ей договорить.

– Какая чушь!
– крикнула она.
– Я - летать? Нет уж, спасибо! Да ни за что на свете! Пусть этой чепухой занимаются птицы! Бессмысленные, пустоголовые твари!

– Ты бы... поосторожнее... о птицах...
– проговорила Улитка, опасливо втянув рожки.
– Ведь... они... могут... тебя съесть!