– Куды ж тебя взять гусей сторожити? Коли возьму, то им головы будет сложити! – убеждал скоморох медведя.

Мишка поклонился и заревел, качая головой.

– Не жрешь ни гусятины, ни поросятины? – спросил Гурка.

Медведь яростно затряс головой и махнул лапой, всем существом выражая, что он никогда не касался такой пищи.

Толпа хохотала.

– Любишь гусей? – лукаво спросил скоморох.

Мишка нежно погладил себя лапой по лапе и ласково заворчал.

– Холить, беречь их станешь? – продолжал скоморох.

Мишка еще усерднее закивал.

– Впрямь псковской дворянин Сумороцкий! Тот эдак же любит посадских! – сказал скоморох.

В толпе засмеялись.

– Ин стану и я земским старостой. Держи, дворянин, посадского гуся: береги, не поела бы московска лиса! – воскликнул Гурка, вынув из мешка живого гуся.

Медведь протянул обе лапы, принял гуся и, разинув пасть, клацнул зубами… Птица вскрикнула и забила крыльями. Полетел пух, брызнула кровь. Медведь заревел, пожирая добычу… Пух кружился по ветру, как снег, над толпой.

Гурка ударил в бубен и неожиданно с приплясом запел:

– Вязать скомороха! Пошто смуту сеешь! – крикнул стрелец, провожавший Иванку.

– Вязать скомороха! – подхватил еще чей-то голос.

– Вязать! – заголосил рядом третий…

– Самих вас вязать! – закричал рядом Кузя.

Со всех сторон загалдели люди, яростно двинулись навстречу друг другу. Связанного Иванку сдавили со всех сторон в крикливой, готовой подраться толпе. В тот же миг на руках у него ослабла веревка и, перерезанная кем-то, спала сама собой. Кто-то легонько толкнул его в спину.

Взревел медведь, испуганный за свою добычу.

Толпа шарахнулась от медведя и сжалась еще сильней. Иванка рванулся вперед, расталкивая стоящих локтями.

– Тащи скомороха во Всегороднюю! – требовал за спиной стрелец. – Пошто на стрелецкого голову клеплешь!

– Да ты что за дворянин? Ты какой дворянин? – кричали в ответ. – Чего тебе жалко дворян?

Иванка мчался по сумеречным улицам Пскова. Мимо Земской избы и Рыбницкой башни он пробежал стремглав, чтобы никто не заметил, в какую сторону он уходит.

Едва переводя дух, он постучал у ворот Гаврилы.

– Дядя Гавря, повесят меня! – выпалил он, вбежав в горницу.

– Ступай запри ворота покрепче, – сказал Гаврила. – Я те колодезь качну – умойся, приди в спокой, а там скажешь.

Они вместе вышли во двор, и вдруг раздался нетерпеливый, поспешный стук в ворота. Гаврила толкнул Иванку в сторону сеновала и сам пошел отпереть.

– Кто там? – громко спросил он.

– Я, Кузя, – послышался голос. – С Иванкой беда, – в волнении сказал Кузя, входя во двор.

Иванка выскочил из сена и обнял его.

– Ты веревку разрезал? – спросил Иванка.

– Веревку – что! Гляди, свару какую затеял. Небось и сейчас в воротах дерутся! – воскликнул Кузя, обрадованный спасением друга.

Гурка Кострома стоял со своим медведем среди горницы. Михайла Мошницын, Чиркин, Захарка, Неволя Сидоров, Устинов, Левонтий Бочар, Максим Гречин – все были в сборе, срочно вызванные Мошницыным. Толпа горожан возбужденно гудела на площади, у крыльца Всегородней, на котором держали караул двое стрельцов, упустивших в свалке Иванку и теперь старавшихся отыграться на скоморохе.

Петр Сумороцкий стучал кулаком по столу.

– Глум над ратным начальством чинить да дворян же в начальные люди ставить! Тут всякий бродяга в глаза плюнет, а там будет царь казнить! На черта сдалась мне такая доля! Садите в тюрьму, коли так, не стану в начальниках ратных! – кричал Сумороцкий в глаза земским выборным.

– Постой, погоди, уймись, Петр Андреич, пошто распалился! – уговаривал Левонтий Бочар.

– Того распалился – я городу правдой служу! Не сгодился, не надо! А то сами измену чинят, да меня же еще попрекают изменой!..

– А сам скоморох в городу отколе явился? Не Хованским ли заслан, чтобы смуту сеять, чтоб рознь между нас учинить? – осторожно сказал Захарка.

– Не грех бы под дыбой спрошать! – отозвался Устинов. – В городе голод, а он, вишь, гусями скотину кормит. Не московский ли гусь?

– Отколе пришел? – строго спросил скомороха Мошницын.

– Из стольной Москвы, – прямо сказал Гурка.

– Пошто лез? – продолжал кузнец.

– В земскую рать на бояр, как письмами звали из Земской избы. Я в ту пору был в Новеграде.