— Ты не против моей компании? — тихо спросил Коул. Брат обернулся.

— Конечно, нет. Делать-то все равно нечего. Утром я позвонил в контору, а мне сказали, что ты запретил присылать мне бумаги.

Коул улыбнулся.

— А ты думал, я не знаю, о чем ты сразу попросишь?

Кэмерон заерзал.

— Но, по крайней мере, меня бы это отвлекло от мыслей. А так я чувствую себя совсем беспомощным.

— Насколько я понял, доктор вскоре разрешит тебе пользоваться специальной опорой для ходьбы. В этом случае дней через десять ты почувствуешь себя свободней.

— Ты говорил с Эллисон? Коул подошел к окну и стал смотреть во двор.

— Да, говорил.

— Ну как, ты получил ответы на свои вопросы?

— Не могу сказать, что они мне понравились.

— Да, ты, конечно, никак такого не ожидал. Не правда ли? Коул пожал плечами.

— Пожалуй, нет.

— Расскажи мне все по порядку. Коул подошел к легкому креслу и перенес его к огромной кровати на массивных ножках.

— У тебя и своих проблем хватает.

— Потому и прошу. Я лучше о твоих подумаю для разнообразия. Коул улыбнулся брату.

— Понимаю.

Усевшись в кресле, он откинулся на спинку и положил ноги на краешек кровати Кэмерона.

— Эллисон мне сказала, что ее отец был уволен, и им были даны сутки на сборы.

— Боже, Коул, так я был прав!

— Похоже, что так. Кроме того, она сказала, что написала мне несколько писем, не меньше дюжины. И так как я ей ни на одно не ответил, она перестала писать.

— Значит, ты этих писем не получал?

— Не получал. Мне и в голову не могло прийти, что она станет мне писать.

— А куда подевались эти письма?

— Теперь мы никогда этого не узнаем. Она помнит, что просила отца опускать их в ящик.

— Но какой смысл? Почему он их не отправлял?

— Кто знает. Он был выбит из колеи потерей работы и тем, что его вынудили уехать. Тони умер через несколько месяцев после отъезда с ранчо. Кто знает, какие мысли мучили его все это время?

— Ты собираешься поговорить с Летти?

— Собираюсь обязательно. Я попросил Эллисон приехать на ранчо на школьные каникулы.

— Она согласилась?

— Только при условии, что Летти здесь не будет.

— Ты обещал?

— Я сказал, что позабочусь о Летти. Кэмерон засмеялся.

— Ты правильно сделал, молодец, старик.

— А ты говорил с Коди?

— О чем?

— Он собирался выяснить кое-что, связанное с твоей катастрофой.

— Нет, мы с ним это не обсуждали. Уверен, в нас врезался какой-то пьяный, который теперь и не вспомнит, что случилось в тот вечер. Чем скорее это забудется, тем лучше для всех нас.

— Возможно, ты прав, — задумчиво согласился Коул, не желая до поры до времени тревожить брата подозрениями. — Ты не знаешь, где Коди?

Кэмерон вытаращил на него глаза.

— Коди сам себе хозяин, как тебе известно. Он делает все, что ему взбредет в голову. Коул со вздохом согласился.

— Я чувствую вину перед ним. Он всегда был сам по себе, а я не пытался с ним сблизиться, у меня на уме всегда была одна работа.

— Мы оба виноваты.

— Неужели Летти относилась к нему так же, как и к тебе?

— В этом можешь не сомневаться. Если ее за что-то можно уважать, так это за женское постоянство.

— Мне надо поговорить об этом с Коди.

— Желаю удачи. Может, тебе повезет больше, чем мне. Со мной он не слишком разговорчив. Но поскольку ты всегда был его кумиром, может быть, тебе он откроется.

— Что ты имеешь в виду под кумиром?

Хотя Кэмерон и улыбался губами, в глазах у него улыбки не было.

— Ты из тех людей, которые просто созданы быть кумирами.

— Что за чушь…

— И при этом — скромный. Ни одна женщина не способна устоять перед твоим сокрушительным обаянием.

Коул напрягся.

— Слушай, старик, с каждым днем ты становишься все несноснее. Я буду счастлив, когда врачи наконец поставят тебя на ноги.

— А я буду счастлив, когда ты позволишь мне наконец вернуться к работе.

— Ладно. Твоя взяла. Я позвоню и скажу, чтобы тебе присылали все, что ты хочешь. В худшем случае ты от этого снова сляжешь.

Коул поднялся и встал у кровати.