Она говорила спокойным, ровным голосом, и это страшно раздражало Коула. Со стороны могло показаться, что он чудом избежал серьезной опасности, а она его успокаивает.

Коул чуть не скрипел зубами от злости. Нижняя челюсть у него задвигалась.

— Я ничего не забыл, Эллисон. Ничего!

— Думаю, это не так. Но можно освежить твою память. Мы с отцом уехали через неделю после похорон твоих родителей по той простой причине, что твоя тетка уволила его без всякого предупреждения и дала нам сутки на сборы.

Коул в ужасе смотрел на нее.

— Не может быть!

— И тем не менее это так.

— Но почему? Неужели она узнала… — нет, конечно же нет! Ты и сама еще не могла даже догадываться…

— О ребенке? О, это бы ей тоже не слишком понравилось. Нет, тогда еще об этом было знать невозможно.

— Летти сказала мне, что твой отец, узнав, что ему что-то причитается из наследства моего отца, сразу уволился и собирался переехать жить в Колорадо.

Она покачала головой.

— Твоя тетка не могла дождаться, когда мы уберемся с ранчо. Когда она выгнала отца, нам еще ничего не было известно о наследстве. Хорошо, что мой отец оставил на почте наш новый адрес, иначе мы бы вообще никогда о нем не узнали. А так адвокат послал письмо, которое в конце концов нашло нас.

— В Колорадо?

Она посмотрела на него с удивлением.

— Да конечно же, нет. Сначала мы вообще не знали, куда податься, и отправились в Сан-Антонио. Мой отец действительно тяжело переживал смерть твоего отца и долго не мог с ней смириться. Вскоре после того как мы уехали с ранчо, отец случайно встретился со старым знакомым, занимавшимся поставкой быков для родео, который пригласил нас в гости. Мы приехали к нему на уик-энд, а кончилось тем, что отец согласился работать на его ранчо.

— Но благодаря завещанию твой отец вполне мог уйти на покой и больше не работать.

— Но к тому времени мы еще не получили уведомления о наследстве.

Эллисон долго молчала, глядя на холмы, накрытые тенью, и наконец сказала:

— Что его убило, так это моя беременность. Он только втянулся в новую работу и перестал каждый день вспоминать твоего отца. О Летти мы ничуть не скучали. Отец нашел небольшой кусок земли, который собирался купить, и тут я была вынуждена сказать, что жду ребенка. После этого он сник, ни с кем не разговаривал, а когда стало заметно, что я в положении, придумал легенду. Будто бы вскоре после замужества мой муж погиб, а я была вынуждена вернуть себе девичью фамилию, поскольку в тот момент еще не подозревала, что беременна.

Отвернувшись от Коула, Эллисон продолжала смотреть на холмы.

— Вечера он обычно просиживал молча и смотрел на меня с такой жалостью, что у меня сердце разрывалось на части. У него не осталось никого, кроме меня, а я обманула его надежды. Однажды он лег спать и не проснулся. Думаю, ему не хотелось жить.

По мере того как она рассказывала, ее голос становился все тише и тише.

— Эллисон, почему ты не сообщила мне о ребенке?

Она посмотрела на него невидящими глазами, с трудом возвращаясь из прошлого…

— Тебе что, так удобнее, Коул? Ложь облегчает тебе жизнь? Мне всегда было интересно, какие оправдания всему, что случилось, ты находишь перед собственной совестью.

— Боже мой, о чем ты?

— Слушай, Коул, нас здесь двое — только ты и я. Больше никого. Тебе нет смысла врать или оправдываться. Все это было очень давно. Не притворяйся, что не получил писем, которые я тебе писала. Сначала я их посылала каждый день, но так как ты молчал, я стала писать раз в неделю. Потом я сообщила о ребенке. Ты же не потрудился мне ответить ни на одно письмо, Коул. Впрочем, само по себе это было ответом.

– О чем ты, Эллисон? Я ни разу не получил от тебя ни одного письма. Ты разве забыла, как ненавидела их писать? В первый год моей учебы в колледже я страшно скучал по дому и умолял тебя писать мне. А ты прислала мне единственную поздравительную открытку.

Конечно, он был прав, она не любила писать. К тому же у нее была масса дел в школе, да и вообще. Только после того как они с отцом уехали с ранчо, она заскучала по-настоящему. Тут-то ей и захотелось выразить свои мысли и чувства на бумаге. Ничего удивительного, что он просил ее писать, когда впервые уехал из дома. Ей тогда и в голову не пришло задуматься, каково ему было в колледже в тот первый год, вдали от всего привычного. Тогда она по глупости этого не понимала.

— Я говорю о том, что, когда мы уехали с ранчо, Коул, я сообщила тебе наш адрес в Сан-Антонио. А потом мой адрес в Мейсоне. Коул вплотную придвинул к ней свое лицо.

— Ты что, меня не слышишь, Эллисон? Я не получал от тебя ни одного письма! Ни единого! Я даже не знал, что вы уехали, пока не вернулся домой на Рождество. Мне сказали тогда, что вы уехали в Колорадо.

Она почувствовала, как в ней закипает злость.

— Мы никогда не жили в Колорадо. И мне плевать, что наврала твоя сумасшедшая тетка!