Зачем? Затем, что существует Банк Услуг. Значит, я и в самом деле должен писать, но что мне сказать людям? Что им следует забыть истории, рассказанные им прежде, и не бояться идти на риск?

Всякий скажет мне в ответ: "Я - независим и делаю то, что сам для себя выбрал".

Сказать, что Энергия Любви должна циркулировать свободно и беспрепятственно?

Люди ответят: "Я люблю. Я люблю все сильней", словно любовь можно измерить, как измеряем мы ширину железнодорожной колеи, высоту зданий или количество ферментов, необходимых, чтобы испечь булку.

Вновь сажусь за стол. Конверт, оставленный мне Михаилом, вскрыт, я знаю теперь, где находится Эстер, теперь надо выяснить, как туда попасть. Звоню ему, рассказываю историю с фонтаном. Он приходит в восторг. Спрашиваю, свободен ли он сегодня вечером, он отвечает, что собирался провести его со своей возлюбленной, ее зовут Лукреция. Могу ли я пригласить их на ужин? Сегодня - нет, но на будущей неделе мы можем встретиться.

Но на будущей неделе я улетаю в Америку - там очередной "круглый стол". Время терпит, отвечает Михаил, подождем еще две недели.

– Наверное, вы пошли по льду, потому что услышали Голос?
– добавляет он.

– Нет, я ничего не слышал.

– Почему же вы это сделали?

– Потому что почувствовал - это надо сделать.

– Это то же самое, что услышать Голос.

– Я заключил пари. Если сумею пройти по льду, то это потому, что я готов. И я думаю, что готов.

– Значит, Голос подал вам сигнал, который вы ждали.

– А вам Голос сказал что-нибудь по этому поводу?

– Нет. Но это и не нужно. Когда мы с вами шли по набережной Сены и я сказал вам: "Голос предупреждает, что время еще не настало", я понял, что в нужный час вы услышите его.

– Говорю же вам: я не слышал никакого голоса.

– Это вы так думаете. Это все так думают. И тем не менее присутствие подсказывает мне: все постоянно слышат голоса. Это они дают понять, что нам был послан знак. Понимаете?

Не стоит вступать с Михаилом в спор. Мне нужны только технические подробности - узнать, где взять машину напрокат, сколько времени займет путь, как найти дом, - потому что передо мной, кроме карты, лишь свод невнятных указаний: идти по берегу такого-то озера, отыскать вывеску такого-то предприятия, повернуть направо и т. д. Быть может, Михаил знает кого-нибудь, к кому бы я мог обратиться за помощью.

Мы условливаемся о встрече. Михаил просит меня одеться как можно более незаметно - "племя" будет странствовать по Парижу.

Я спрашиваю, что такое "племя", и слышу лаконичный ответ: "Это люди, работающие со мной в ресторане". Спрашиваю, что привезти ему из Америки, и он просит лекарство от изжоги. Хотя мне кажется, что можно было бы выбрать что-нибудь поинтересней, я записываю название этих таблеток.

***

Нy хорошо, а статья?

Возвращаюсь к столу, думаю, о чем бы написать, и, вновь поглядев на вскрытый конверт, прихожу к выводу, что его содержимое меня не удивило. В глубине души, после нескольких встреч с Михаилом, я ожидал чего-то подобного.

Эстер находилась в степи, в маленьком городке Центральной Азии, а точнее - в Казахстане.

Я больше никуда не тороплюсь: пересматриваю заново свою историю, которую заставил себя подробно рассказать Мари. Она решила сделать то же самое, и, хотя многое в ее рассказе меня удивляет, это дает результаты: она становится спокойней, уверенней, избавляется от тревоги.

Не знаю, почему я так хочу отыскать Эстер: ведь ее любовь уже озарила мою жизнь, научила меня новому - ну, и не хватит ли этого? Но я вспоминаю слова Михаила: "История должна быть завершена" - и решаю идти дальше. Я знаю, что сумею определить тот миг, когда лед нашего супружества дал трещину, но мы, оказавшись в холодной воде, делали вид, будто ничего не произошло. Я знаю, что сумею определить этот миг еще до того, как приеду в казахский городок, чтобы замкнуть круг или чтобы сделать его больше.

Статья! Неужели Эстер вновь превратилась в Заир и не позволит мне думать ни о чем другом?

Да нет: когда я должен сделать что-то срочное, что-то требующее всплеска творческой энергии, то все происходит именно так, как сейчас, - я взвинчиваю себя чуть ли не до истерики, и в тот самый миг, когда я решаю все бросить, все получается. Я пробовал действовать иначе, что-то готовя загодя, но оказывается, что мое воображение работает исключительно в том случае, если оказывать на него гигантское давление. Я не могу пренебречь Банком Услуг, я обязан отослать в редакцию три страницы о - нет, только представьте себе!
– о проблеме взаимоотношений мужчины и женщины. При чем тут я?! Однако издатели журнала решили, что человек, написавший "Время раздирать и время сшивать", просто обязан разбираться в тайнах человеческой души.