Взрыв был такой невероятной силы, что и зенитная счетверенная пулеметная установка немцев, и ее расчет, да и еще несколько человек из охраны базы «Гефлюгельхоф» просто перестали существовать на этом свете!..

— Кучер... — прошептал Костя дрогнувшим голосом...

...а Тяпа просто по-детски заплакал...

АВСТРИЙСКИЕ АЛЬПЫ. ОКОЛО БАЗЫ «ГЕФЛЮГЕЛЬХОФ». НОЧЬ

...Прожектора были погашены, и в обычном дежурном свете у самого входа в базу «Гефлюгельхоф» лежали пять изувеченных мальчишечьих трупов.

Отдельно были свалены в кучу залитые кровью их оружие, шлемофоны, альпийское снаряжение...

Пожилой немец в расшитой баварской меховой жилетке поверх форменного кителя, в сопровождении нескольких офицеров, разглядывал мертвые, искаженные предсмертной мукой лица мальчишек и горестно повторял:

— Боже мой... Боже мой!.. Это же дети... Дети!.. Что же они делают?.. Что же мы все делаем?! Зачем?.. За что? Почему?..

Идущий за ним офицер строго спросил у охраны в камуфляжной горной экипировке:

— А где же шестой? Вы докладывали, что их было шестеро...

— Шестой оставил по себе неплохую память, — ответил старший охраны и показал в сторону, где лежало несколько трупов немцев и валялась искореженная зенитная пулеметная установка.

— Их было шестеро?! — с сомнением спросил Главный.

— Так точно!

— Всего шестеро? Не верю! — жестко произнес Главный.

АВСТРИЙСКИЕ АЛЬПЫ. КОНЕЦ НОЧИ

Неподалеку от гигантских, медленно вращающихся антенн локаторов, на вершине огромного скального козырька, нависающего над секретной базой «Гефлюгельхоф»...

...почти под самым козырьком висят Котька-художник и Тяпа на альпийских веревках и закладывают толовые шашки в скальные расщелины...

— Давай под антенны тоже засадим, — шепчет Тяпа.

— Даже приближаться не вздумай!.. — шипит на него Костя, не прекращая работы. — Они там наверняка с такими сюрпризами!.. В эту расщелину не засовывай... Продумывай направление взрыва, а то только шуму наделаем, а толку — с гулькин хер... Смотри, куда вот эта идет? Под каким углом? Тебе видно?..

— Прямо под нас уходит...

— А-а-атлично... Давай туда три двухсотграммовки! Не забудь взрыватели вставить...

— Что ж я — пальцем деланный, что ли?! — шепотом огрызается Тяпа, продолжая работу.

Ловко и споро «работают» Тяпа и Котька — взрыватели в шашки, бикфордов шнур во взрыватели, снаряженную взрывчатку — осторожно в скальные трещины...

При выборе места закладки брикета тола Котька отодвигается от расщелины, прищуривается, смотрит на проем в скале, на горизонт, вниз — прикидывает, куда может пойти взрыв...

— Ты как настоящий художник, — шмыгает носом Тяпа. — Я в кино видел. То так посмотрит, то так... И один глаз щурит, будто прицеливается...

— Я и прицеливаюсь — куда она рвануть должна. Если мы этот козырек обрушим — считай, что за всех отработали!..

— Как пацанов жалко... — У Тяпы снова полились слезы, но работать он не прекратил. — И кто же нас так вломил?! Сдали ни за хер собачий...

— Да... Заложили капитально! Засадили по самые яйца... — Костя осторожно закладывает брикет тола в узкую скальную щель. — Я перед отправкой спросил Антона — если в кино показывают, как наши у них там гужуются, то в жизни, наверное, и ихние у нас шустрят...

Собирая концы бикфордовых шнуров в один пучок, Тяпа спросил:

— А Антон чего?..

Котька обматывает пучок изоляционной лентой:

— А ничего... Наверное, расстраивать не хотел. Тяпа, ты закрепись понадежней, я сейчас наверх выберусь и тебя вытяну. А то тебе со мной не справиться будет...

— Ты и вправду меня вытянешь? — испугался Тяпа.

— Дур-р-рак!.. — злобно прошипел Костя и стал ловко поднимать себя способом «стремени с узлом Пруссика».

— Не лайся, — тихо сказал ему вослед Тяпа. — Мне знаешь, как страшно!..

Уже светало. Из-за вершин гор серело небо...

С пучком бикфордова шнура в зубах Костя добрался до края карниза. Оставалось только вылезти наверх...

Но тут он увидел двух немецких охранников с сильными фонарями, обшаривающих каждый выступ, каждый скальный проем.

Костя замер под краем карниза. Он видел, с какой надеждой снизу смотрит на него Тяпа. Костя уперся ногами в скалу, отклонился от стены, чтобы и Тяпа мог его увидеть, и приложил палец к губам.