Клара почувствовала, как Гарет еле заметно шевельнулся справа от нее. На какое-то мгновение ее сковал ужас. Ложечка в ее руке громко звякнула о край блюда.

— Это был на редкость приятный визит, милорд, и вы были очень радушны. Но я хозяйка этих земель…

— И останетесь ею, — очень спокойно добавил Гарет.

Клара встревожено покосилась на него. Ей вовсе не понравилась подозрительная мягкость, прозвучавшая в его голосе. Она уже успела заметить: чем развязнее и нахальнее становился Николас, тем вежливее и спокойнее вел себя Гарет.

Ее все больше и больше пугала вызывающая невозмутимость Гарета. Господи, да неужели никто, кроме нее, не понимает, насколько опасна его ледяная вежливость! Как могут они не чувствовать таящуюся в ней угрозу?!

Нет, они не чувствовали… По крайней мере, этот толстокожий чурбан Николас уж точно ничего не замечал. Спокойная речь Гарета, кажется, даже приободрила этого болвана.

И тут Клара вдруг поняла, что Гарет намеренно провоцирует соперника. Она обернулась и поймала взгляд Дьявола, невозмутимо отрезавшего себе кусок слоеного мясного пирога. Нет, он не улыбался — этот человек вообще никогда не улыбался, — но что-то в выражении его лица подсказало Кларе, что Гарет находит эту ситуацию по-своему забавной.

Викмерский Дьявол был явно доволен собой.

Клара ощутила почти непреодолимое желание опрокинуть блюдо с соусом ему на голову.

— Пожалуй, пришло время насладиться музыкой, — решительно объявила Клара и посмотрела на Даллана, хмуро съежившегося на конце одного из столов. — Порадуйте нас веселой песней, менестрель.

Даллан вскочил на ноги и низко поклонился ей:

— Как пожелает моя госпожа.

Он сел за лютню и принялся наигрывать хорошо знакомую мелодию. Клара слегка расслабилась, узнав одну из любимых своих песен. Да-да, это был «Ключ», написанный Далланом почти сразу же по прибытии на, остров.

Улыбка моей госпожи

Светлее и ярче света луны,

Светлее и ярче света луны

И звезд на полуночном небе.

Глаза моей госпожи,

Как два изумруда, нежны,

Как два изумруда, нежны, зелены,

Лицо ее — чистый источник.

Сегодня ночью возьму я ключ,

Тот ключ, что дала она мне…

— Ох-хо-хо, клю-юч! — проревел Николас, грохнув кружкой о стол. — Возьму я ключ! — пропел он и громко рыгнул.

Клара содрогнулась.

— Ох-хо-хо, ключ! — подхватил один из здоровенных рыцарей Николаса, уже успевший напиться сильнее своего господина, и ударил ножом по кружке с элем. — А что ты будешь делать с этим ключом… а, парень?

Раздался грохот кружек — это подвыпившие рыцари из Сиаберна подбадривали Даллана. Клара заметила усмешку на сальных губах Николаса. Он сделал еще один глоток эля и тут же потянулся к кубку с вином.

Ключ от спальни дала мне моя госпожа,

Приглашая к себе грациозно…

— Грациозно, грациозно! — пробасил какой-то пьяный рыцарь под оглушительный хохот сотрапезников. — Еще бы не грациозно!

Разве муж ее вправе держать взаперти

Такую красу неземную?!

В окно ее спальни сегодня взберусь,

Я жизнью своею рискуя.

Откину я полог постели ее

И взором проникну под полог…

Николас дубасил по столу кулачищем, так что сотрясались и звенели блюда и кубки.

— Да, парень, ты времени зря не теряешь… Прямо в постель к леди! Ох-хо-хо, да ради этого стоит рискнуть! — И нагло уставился на Клару.

Леди Желания беспомощно посмотрела на Джоанну, а та, в свою очередь, на сидящего возле нее Ульриха. Тот бесстрастно взглянул на Гарета, ожидая его знака.

Алебастра белее бедра ее,

Гладки, нежны и округлы…

И лежа меж ними, я вижу дверь,

Золотую дверь, ждет ключа,

Ключа, моего ключа…

— Ох-хо-хо, ключа! Ключа, моего ключа! — не унимался Николас.

Краем глаза Клара заметила, как Гарет взял в руки одну из нежных желтых примул, украшающих стол. В его огромной руке цветок казался маленьким и хрупким. Медленно-медленно Гарет перебирал пальцами желтые лепестки.

Клара затаила дыхание.

Новый вопль вырвался из пьяных глоток сиабернских рыцарей. Клара поспешно отвела глаза от нежного цветка, мелькающего в сильных пальцах Гарета, и, посмотрела в зал.

Она попыталась взглядом приказать Даллану прекратить песню, но тот почему-то предпочел не заметить ее знаков и с мрачным вызовом продолжал перебирать струны лютни.

Николас, вольготно развалившийся на своем стуле, обернулся к Гарету:

— Похоже, ты скучаешь, Дьявол. В чем дело? Тебе не по нраву песня менестреля?

— Нет, — не поворачивая головы, отвечал Гарет, продолжая ласкать лепестки примулы. Казалось, он был всецело поглощен этим занятием.

Клара вскочила на ноги и обратилась к Даллану: