Но сначала надо уговорить этого эльфа отдаться во власть ее собственных чарующих чувств, напомнил себе Саймон.

— Не волнуйтесь, дорогая моя, — задумчиво произнес он. — Я просто размышлял об одном весьма существенном обстоятельстве, которое вы, похоже, упустили.

— Каком?

— Вы утверждаете, что мы обладаем возможностью редкой метафизической формы общения.

— Я всем сердцем верю в это, Саймон. Иначе я никогда бы не настаивала на браке. Клянусь вам.

Он кивнул:

— И вы хотите, чтобы необыкновенная связь между нами ширилась и крепла, не правда ли?

— О да, милорд. — Ее глаза сверкали, как драгоценные камни. — Я всем сердцем желаю этого. Это моя заветная цель, и я готова тяжко трудиться ради ее достижения.

— Достойное стремление, и уверяю вас, я тоже его разделяю.

— Саймон, если бы вы знали, как мне радостно слышать это.

— Ну так вот. Я немного поразмыслил над проблемой. Мне кажется, вам следовало бы задуматься над тем, что один из способов укрепления наших необычных метафизических отношений — как можно скорее простереть их в физический мир…

Эмили казалась заинтересованной:

— Простереть их в физический мир, милорд?

— Именно. Ведь представляется логичным, не правда ли, что между физическим и метафизическим миром должна существовать тесная связь?

— Ну…

— И то, что происходит на одном уровне, обязательно должно влиять на другой. Вы не согласны?

Эмили сосредоточенно нахмурилась:

— Вы полагаете, что события на метафизическом уровне являются отражением того, что происходит в физическом мире? Интересная мысль. И вы совершенно правы, милорд. Здесь есть определенная логика.

— Вот я и предлагаю вам рассмотреть все преимущества того, что мне будет все-таки позволено осуществить сегодня свои супружеские обязанности.

— Но, Саймон, я не могу…

Он предостерегающе поднял руку, умоляя не продолжать:

— Не ради вас, а ради меня.

— Ради вас? — Такой подход просто ошеломил ее.

— Именно. Если я прав, то конечный результат окажется самым благоприятным для нас обоих. Сила нашей трансцендентальной связи значительно возрастет. Я не менее вас стараюсь укрепить наш метафизический союз, Эмили.

Прекрасные глаза Эмили наполнились разрывающим сердце стремлением женщины к любимому. Она стиснула руки. Ее мягкие губы задрожали.

— Саймон, вы действительно считаете, что это приведет к такому результату?

Саймон готов был поклясться, что еще ни одна женщина не смотрела на него с таким явным томлением. Все его тело с яростной силой откликнулось на этот призыв. Желание горячим дурманом пробежало по его жилам. Воспоминания о той ночи, когда он довел ее до первого сладостного содрогания, вспыхнули в его мозгу. Она теперь его, и весь этот женский пыл и страсть неизбежно будут принадлежать ему.

— Да, Эмили, я верю, что результат будет именно такой. — Саймон чувствовал, что голос у него стал хриплым, слова произносились с трудом. — Уверяю вас, у меня нет никаких возражений против подобного эксперимента, дорогая моя. Давайте попробуем и посмотрим, что получится.

— Ах, Саймон! — Эмили обогнула стол и кинулась к нему в объятия. — Господи, ты так великодушен, так благороден. Даже не верится, что мне посчастливилось стать твоей женой.

Саймон улыбнулся в рыжие кудри, выбивавшиеся из-под белого чепчика. Предвкушая дальнейшее, он чуть не задохнулся от желания.

— Это мне посчастливилось, Эмили.

— Нет-нет, это я счастливица. Может, я и не заслуживаю такого чудесного мужа, как ты, после того как погубила себя пять лет назад, но я тебя получила, и я благодарна тебе. Наверное, это судьба.

— Очень может быть.

Он поцеловал ее в лоб и нежно снял с нее чепчик и очки. Ее волосы пламенем заполыхали по плечам. Потом он поцеловал ее в закрытые глаза. Ее ресницы трепетали, словно маленькие бабочки.

— Саймон? — Она глядела на него снизу вверх, вцепившись в лацканы его черного парчового халата.

— Тише, любимая. Мы уже достаточно наговорились сегодня. Пришла пора научиться иному способу общения. • — Его губы прижались к ее полуоткрытым губам, и он услышал ее тихий горловой стон.

Саймон тоже застонал, скользнув языком в теплоту ее рта. Его жажда была столь сильна, что мысли путались. Он смутно сознавал, что ему надо взять молодую жену за руку и отвести наверх, но спальня казалась такой далекой. Он весь горел. Он хотел ее сейчас. Никогда еще он не желал женщину с такой силой. Он весь горел желанием.