— Я не выдвигаю никаких обвинений. Я просто констатирую факт.

— В самом деле? — Имоджин подбоченилась, несколько раз стукнула носком туфли о пол. — Я не вижу здесь ничего очевидного, кроме одного: у вас столько же причин убить Ваннека, сколько и у кого-нибудь другого. И даже больше, чем у других.

— Что?! — Теодосия открыла рот и от ярости забыла его закрыть.

— Как вы можете такое говорить! — Эмили в ужасе уставилась на Имоджин.

Модистка с полным ртом булавок оцепенела.

— Имоджин! — отчаянно зашептала Патриция. — Пожалуйста, нам нужно идти.

И в это время раздался знакомый голос:

— Прошу вас, продолжайте, леди Колчестер. — В примерочную вплыла Селена. — Я горю нетерпением узнать, почему это Теодосия убила Ваннека перед его дуэлью с вашим мужем.

— Леди Линдхерст, — растерянно проговорила модистка. — Одну минуту.

Все присутствующие повернули головы в сторону Селены.

— Я никого не убивала! — взвизгнула Теодосия.

— Я не говорила, что Теодосия застрелила Ваннека, — нахмурилась Имоджин. — Я лишь заметила, что у нее есть для этого не меньше оснований, чем у многих других. И поэтому ей следует быть осторожнее, когда дело доходит до обвинений.

— Я никогда не говорила, что Колчестер убил Ваннека! — выкрикнула Теодосия. — Я сказала, что он может это сделать! Вот и все.

Селена с еле заметной улыбкой повернулась к Имоджин:

— А по какой причине Теодосия могла бы застрелить его до дуэли?

— Чтобы на Колчестера пало подозрение, что он хладнокровно пристрелил Ваннека, — спокойно сказала Имоджин.

Лицо Теодосии вспыхнуло от ярости.

— С какой стати мне его убивать?!

Имоджин поджала губы, обдумывая ответ.

— А хотя бы для того, чтобы с помощью этой сплетни вынудить Колчестера покинуть Лондон.

— А это мне зачем?

— Вам не по себе оттого, что он в городе, разве не так, Теодосия? Когда он появляется в обществе, вы боитесь, что может открыться правда.

Селена подняла брови:

— Какая правда, Имоджин?

— Уже много лет Теодосия всех обманывает, — пояснила Имоджин. — Никто из-за нее на дуэли не дрался. Ее приятель мистер Экселби уехал из города искать счастья в Америке, после того как был уличен в шулерстве в игорном доме «Потерянная душа», А что касается сплетен о том, что Колчестер хотел занять место Экселби в постели, то это полный абсурд и вздор!

Теодосия бросила на Имоджин свирепый взгляд:

— Как! Вы смеете утверждать, что я лгала своим друзьям!

— Единственный человек, кто мог бы пролить свет на эту историю, — Колчестер, — продолжала Имоджин. — И вы не можете рисковать.

— Что вы хотите сказать? — почти закричала Теодосия.

— Пока он находился вне общества, вы не опасались за то, что будете уличены во лжи. Но вот Колчестер стал снова появляться в свете. Вы только представьте, как пошатнется ваше положение в обществе, если все станут говорить об истинной причине бегства Экселби из Лондона! Вы можете стать посмешищем.

— Это возмутительно! — завопила Теодосия. — Я не могу больше вас слушать!

— И я тоже не намерена терпеть ваши бредовые обвинения против моего мужа, — холодно сказала Имоджин. — В следующий раз, когда у вас появится искушение обвинить Колчестера в убийстве Ваннека, подумайте о том, что в этом же могут обвинить и вас.

— Вы не сможете это сделать! — прошипела Теодосия.

Имоджин бросила на нее презрительный взгляд и повернулась к оцепеневшей Патриции:

— Пошли. Нам надо зайти к перчаточнику, а потом и в книжную лавку.

Круто повернувшись, она столкнулась с Маттиасом, который в это время появился в дверях примерочной.

— Ах! — воскликнула Имоджин. Секунду-другую ей не было видно ничего, кроме зеленой соломки. Не сразу она поняла, что ее широкополая шляпа при столкновении съехала ей на глаза. Она схватила шляпу за край и подняла ее.

Маттиас улыбнулся:

— Позволь мне поправить ее.

— Боже мой, Колчестер! — Имоджин стала торопливо развязывать ленты шляпы. — Я не видела тебя. А что ты делаешь в ателье мадам Мод?

Маттиас окинул взглядом неподвижно застывших женщин:

— Может быть, у меня появился интерес к моде.

Селена выглядела откровенно изумленной. Эмили стреляла глазами по сторонам, словно искала, куда бы спрятаться.

Теодосия вдруг захрипела и рухнула на пол.

— Да… — Имоджин посмотрела на упавшую. — Думаю, что сейчас она в первый раз по-настоящему упала в обморок. Достаньте нюхательную соль, миссис Хартуэлл.

В углу библиотеки тикали массивные часы. По какой-то непонятной причине это тиканье казалось Маттиасу чрезвычайно громким. Он сидел за письменным столом, напротив него расположились жена и сестра. Некоторое время он молча смотрел на обеих, пытаясь решить, с чего лучше начать разговор.