Услышав имя Люси, Имоджин резко обернулась и уставилась на Аластера:

— Что вы сказали?

— Ничего. — Моментальная вспышка гнева погасла в глазах Аластера. Он явно почувствовал себя неуютно под взглядом Имоджин. — Идите и выполняйте свои обязанности дуэньи.

— Что вы сказали о Люси? — Какая-то пара, не успев уклониться, толкнула ее. Имоджин напустилась на обидчиков:

— Мне надо кое-что выяснить!

— Да, леди Колчестер, — сухо бросил джентльмен. — Но, вероятно, удобнее это сделать не на танцевальной площадке.

Лицо Имоджин вспыхнуло.

— Да, конечно. — Она повернулась и обнаружила, что Аластер исчез в толпе. — Проклятие! Куда он исчез?

Она почувствовала, что кто-то сжал ей запястье.

— Может, я чем-то помогу? — услышала она голос Маттиаса.

— Маттиас! — радостно улыбнулась Имоджин. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты намерен провести сегодняшний вечер в клубе.

— Мне пришла в голову фантазия потанцевать со своей женой. — Маттиас окинул взглядом зал. — Что произошло между тобой и Дрейком?

— Что? А, да так, ничего особенного… Он что-то сказал о Люси… Я хотела, чтобы он объяснил, что имел в виду, но он исчез.

— Понятно.

— Я думаю, он рассердился, что я бросила его посреди зала, — призналась Имоджин.

— Меня интересует другое. Почему ты оставила его на площадке? Он что, пытался вести тебя?

— Нет, вовсе нет! Я хотела найти Патрицию… Я потеряла ее из виду.

— Она в буфете с Хьюго Бэгшоу. Я видел ее пару минут назад.

— Вот как. — Имоджин бросила недоуменный взгляд. — Я думаю, что ты не в восторге?..

— Верно.

— Я знаю, ты убежден в том, что мистер Бэгшоу ищет способ отомстить тебе, но надеюсь, ты сегодня не будешь устраивать сцен. Это обидит Патрицию. Мне кажется, она испытывает нежные чувства к нему.

— В таком случае не надо мешкать.

— Маттиас, но и поспешно действовать не следует. Маттиас поднял бровь:

— Что ты предлагаешь?

— Думаю, тебе надо поговорить с мистером Бэгшоу наедине.

— Отличная идея! Я отведу его в сторонку и предупрежу, чтобы он оставил Патрицию в покое.

— Ради Бога, Маттиас, только не так. Из этого не выйдет ничего путного.

— Возможно, ты права. — Маттиас задумался. — Но у меня нет сомнений, что он все более настойчив в своих ухаживаниях.

— Важно и Патрицию не обидеть… Я думаю, тебе следует рассказать всю правду о смерти его отца.

— Я очень сомневаюсь, что он способен поверить в правду. Он вырос в атмосфере лжи.

— Все же я считаю, что он должен узнать правду, Маттиас, в противном случае в течение всей жизни ненависть будет разъедать его душу.

Маттиас крепко сжал руку Имоджин. Глаза его были печальны.

— Почему ты считаешь, что я должен донести Бэгшоу правду о его отце?

— Потому что ты был в аналогичной ситуации в отношении собственного отца, — мягко сказала Имоджин. — Ты лучше других способен понять, какие чувства он испытывает. Ты знаешь, что значит быть отвергнутым собственным отцом.

— Отец Бэгшоу его не отвергал. Он покончил с собой по причине денежных затруднений.

— Думаю, что для Хьюго результат тот же самый. Отвергнуть можно в разной форме. Ты и Хьюго остались в одиночестве в очень юном возрасте и вынуждены были расхлебывать последствия того, что совершили ваши отцы.

Маттиас ничего не ответил. Имоджин встретилась с ним взглядом:

— Ты нашел утешение в Замаре. Боюсь, что он самостоятельно не сможет найти спасительного средства. Ты должен помочь ему, Маттиас.

— У меня есть дела поважнее, нежели пытаться образумить молодого Бэгшоу.

Имоджин отыскала глазами Патрицию и Хьюго. По выражению лица Патриции можно было понять, что в ней боролись два чувства — стыдливость и страсть, Хьюго через весь зал метнул взгляд на Маттиаса. В этом взгляде был нескрываемый гнев.

— Нет, Маттиас, — мягко сказала Имоджин. — Я считаю, что это очень важное дело.

Маттиас остановился в дверях игорного зала «Потерянная душа» и, скрестив на груди руки, стал наблюдать за Хьюго, который в этот момент метал кости. Мгновение — и раздалось радостное восклицание другого игрока, которому выпал выигрыш. Хьюго сжал руку в кулак. На его лице отразились ярость и отчаяние. Он проиграл.

Был поздний час, и в игорном доме толпились юные светские щеголи и уже немолодые прожигатели жизни. Здесь царила атмосфера какого-то нездорового возбуждения и ажиотажа. Пахло потом, элем и духами. Мало что переменилось с того времени, когда он был владельцем этого заведения, подумал Маттиас. Должно быть, дух игорных домов не подвержен переменам.