— Говорят? Могли быть?

— Никаких следов взлома. Ни разбитых стекол, ни сорванных замков. Никто точно не знает, когда и как исчезли вещи. Кое-кто считает, что владельцы, оба люди немолодые, могли сами куда-то подевать вышеуказанные украшения или, скажем, положить не на то место.

— О каких украшениях идет речь?

— У лорда Ганнинга пропали бриллиантовые серьги, принадлежавшие покойной жене. Нортхемптон лишился чудесного колье с жемчугом и изумрудами, которое должно было перейти дочери.

— Черт возьми! Значит, Селеста и в самом деле была воровкой, специализировавшейся на драгоценностях. И готов поклясться, ее безутешный муженек был с ней в одной упряжке!

— Говард, заходите и садитесь.

Лавиния отложила перо и журнал, в котором вела записи, и показала гостю на стул.

— Кажется, в чайнике еще остался чай. Выпьете чашечку?

— Спасибо, дорогая.

Говард закрыл за собой дверь кабинета, но, вместо того чтобы сесть, подошел к столу и уставился на хозяйку.

— Сегодня утром я не мог найти себе места, вот и решил прогуляться, — сообщил он, разводя руками. — И не успел оглянуться, как очутился у вашего крыльца.

— Понимаю, — мягко заметила она. — Вам не терпится узнать, как идет расследование.

— Должен признаться, что только об этом и думаю. Он вынул из кармана часы и принялся рассеянно вертеть их в пальцах. Золотые брелоки подпрыгивали и звенели.

— Скажите правду, Лавиния, вы в самом деле можете найти негодяя, убившего мою Селесту?

Лавиния напомнила себе, что Тобиас считал нужным как можно чаще успокаивать клиента.

— Мы постепенно продвигаемся вперед, — твердо ответила она. — И уверены, что найдем убийцу.

— Моя дорогая Лавиния.

Брелоки равномерно раскачивались перед ее глазами.

— Что бы я делал без вас. — Голос Говарда становился все тише и настойчивее. — Мой дорогой, дорогой друг. У нас так много общего. Сколько всего, о чем мы можем поговорить. Сколько всего нам предстоит познать вместе, мой дорогой друг.

Его пристальный немигающий взгляд и блеск золота чем-то тревожили ее. Выводили из равновесия. Неужели он пытается обманом погрузить ее в транс? Не может быть! Ведь это ее старый приятель Говард! Он не стал бы извлекать выгоду из собственного умения. Неустанное раскачивание брелоков — всего лишь неприятное совпадение, не более. Ведь он знал ее родителей!

— Такой драгоценный друг…

И тут Лавиния неожиданно поняла, что должна немедленно отвести глаза. Ее так и тянуло отвернуться, но сделать это оказалось на удивление трудно. Она коснулась серебряного медальона, висевшего на шее, и неприятные ощущения ослабли. Лавинии сразу стало легче. Опустив голову, она еще раз просмотрела страницу раскрытого на столе журнала.

— Ваш визит весьма кстати, Говард. Я делала кое-какие заметки и обнаружила, что возникли некоторые вопросы.

— Я расскажу вам все, что знаю, мой драгоценный друг! — патетически воскликнул Говард голосом звучным, как церковный колокол. — Что вы хотите знать?

— Простите мою неделикатность, но как вы узнали, что Селеста вам изменяет?

— Откуда мужчина узнает подобные вещи? По мелким, почти незаметным признакам, которые я на первых порах старался игнорировать. Чаще стала отправляться за покупками и возвращалась все позже, иногда с пустыми руками. Иногда, без всяких видимых причин, становилась слишком веселой, взволнованной или резкой и нетерпимой. Что я могу сказать? Она вела себя, как всякая влюбленная женщина.

Лавиния подняла глаза и отчего-то вновь уставилась на качающиеся брелоки. На этот раз потребовалось куда больше усилий, чтобы заставить себя отвернуться. Она задыхалась. Перед глазами плыл туман.

— Я ответил на ваш вопрос, мой дорогой, дорогой друг?

Нет, ей это чудится. Говард вовсе не пытается ввести ее в транс. Может, она тоже становится жертвой расстроенных нервов?

Вернувшись к своим заметкам, она попробовала сосредоточиться. Какой же еще вопрос нужно было задать?

Лавинии пришлось мучительно долго вспоминать, прежде чем она промямлила:

— Древность, украденная Селестой, принадлежала лорду Бэнксу. Вы с ним знакомы?

— Нет, мой дорогой друг.

Цепочка продолжала ходить взад-вперед, подобно маятнику.

— Как по-вашему, может, Селесте удалось с ним увидеться?

— Не понимаю, каким образом, — нахмурился Говард. — Разве что она знала его до нашей встречи.

— Об этой возможности я не подумала, — протянула Лавиния, постукав кончиком пера по чернильнице. — Интересно, откуда она проведала о браслете?