— Жесткий, двое вышли из круга! Верни, сможешь?

Жесткий спрыгнул на песок. Проломив череп одной крысе и отмахнув еще двоих, он дал Троби и Ухопарус возможность отступить на скалу. Напоследок Жесткий уложил еще ласку и горностая.

Рвущий Клык руководил боем так же, как и все нормальные синие офицеры. Он держался сзади и воодушевлял тех бойцов, которые старались последовать его примеру. Брата Клык держал при себе, хотя у того в глазах светилась жажда крови, он облизывал лезвие своей сабли и рвался в бой:

— Клык, пусти меня, я хочу уложить пару-другую.

Рвущий Клык пихнул его обратно:

— Ничего ты не хочешь. Смотри, они сгруппировались на своей последней позиции. Их немного, но им нечего терять. Поэтому они очень опасны. Сиди здесь!

Но Свирепый Глаз взмахнул клинком и рванулся вперед.

— Ур-рраааа! Давай, Клык, посмотрим, какого цвета у них кишки! Ур-ап!

Его порыв бесславно прервала дубина Бахвала. Клык едва увернулся от второго удара.

— Откуда ты… откуда вы взя…

Леволап и Лапоплет так и не нашли для себя оружия. Да они его и не искали. С двух сторон их длинные ноги врезались в череп Рвущего Клыка, сразу зарывшегося мордой в песок.

Остались лишь десять зайцев и выдр, плотным кружком державших оборону посреди каменного кольца. Враги накатывались на них из-за скал, но тут же отлетали. Осажденные неистово сопротивлялись, но синие понимали, что исход боя предрешен. Они нападали снова и снова. Жесткий потерял уже все оружие, отбивался лишь своими узловатыми лапами. Брог еще сохранял обломок своего дротика и подхватил кусок скалы.

Брог возвысил голос над шумом боя, обращаясь к уцелевшим выдрам:

— Последние усилия, друзья. Встретимся на берегах Солнечных Потоков, где ждут нас ушедшие раньше.

И вдруг снаружи, из-за скального кольца раздался клич:

— Еула-ли-а!

С ревом в битву включились Бахвал и близнецы. Они проломили кольцо врага и соединились в осажденными. Синие опешили и замерли.

— Я Бахвал Большие Кости, бешеный мартовский заяц с Северных Гор. Прекрасный вечерок для хорошей потасовки, ну!

Жесткий стер кровь со лба и замигал, не веря глазам:

— Шерсть и когти, что это вы двое тут делаете?

Леволап и Лапоплет стояли с обеих сторон от деда, зловеще ухмыляясь окружающим синим.

— А что, дедуля? Хороший вечерок, чтоб в гости пожаловать, во!

— Подумали: дай поможем деду… Справа, слева… да все равно.

Первым опомнился хорек, лелеявший мечту стать капитаном:

— Только трое добавились, всего-то! Вперед!

Он тут же рухнул от удара Лапоплета, который напутствовал падающего хорька словами:

— Извини, парень, соврамши, во. Не совсем трое. Слушай! Еула-ли-а!

И его клич вызвал ответный раскат грома:

— Еула-ли-а!

На скалах возникла громадная фигура лорда Броктри с сияющим даже среди ночи мечом. Синие, визжа, посыпались в стороны, но уходить было некуда. Белки, землеройки, зайцы, выдры, кроты и ежи смели транновских воинов. Пленных они не брали. Жесткий опустился на песок, уставившись на лорда Броктри. Он не сразу обрел дар речи.

— Как будто передо мной молодой лорд Каменная Лапа. Но — больше. Намного больше! Кто этот барсук?

Подошел Резвый и уселся рядом с другом:

— Это великий лорд Броктри. Хорош, а? Ведь он один — целая армия, во.

— Резвый! Дорогой дружище! Откуда ты взялся? Это ты нашел Леволапа и Лапоплета, ты привел на помощь лорда Броктри? Расскажи!

— Позже, друг, все расскажу позже.

Народ знакомился друг с другом, потом лорд Броктри скомандовал:

— Лог-а-Лог Гренн, посмотрите, выжил ли кто из не чисти? Довольно крови. Если есть уцелевшие — приведите их ко мне. Юкка, пусть белки отнесут мертвых синих за линию прибоя. Море займется ими.

Белки Юкки немедленно занялись сдиранием с мертвых синих брони, обмундирования и оружия. Резвый опять не смог удержаться от замечания — разумеется, когда мимо проходила Юкка:

— Мародеры! Как стая птиц-падальщиков…

Юкка рванулась к нему, но между ними мгновенно выросла мощная фигура Груба.

— Ты, длинноухий обжора, кто тебе дал право так высказываться о моем племени?

— Что вижу, о том и говорю, а вижу кучку хвостатых обирателей трупов.

Брог подоспел на помощь Грубу, и две здоровенные выдры едва сдерживали мелких, но свирепых забияк.