Мериам улыбнулась своей юной подруге:

— Бери его, но не слишком обольщайся. Может статься, ему вовсе нет нужды вырасти добрым зверем. Клади его в люльку и неси к себе в спальню. Белла уже слишком стара, чтобы заботиться о нем. Отныне он будет на твоем попечении.

Когда молодая мышь скрылась за дверью, аббатиса Мериам наклонилась, чтобы смахнуть капельку крови на коврике. Кровь, которая сочилась из укушенной хорьком лапки Бриони. Устроившись на подлокотнике кресла Беллы и не сводя взгляда с красного пятнышка, Мериам произнесла:

— Как ты считаешь, мы поступили правильно или этот звереныш принесет Рэдволлу одни несчастья?

Барсучиха наклонила седую голову и вытерла пятнышко уголком своего фартука.

— Поживем — увидим, Мериам!

Войско Сварта уже не один месяц бродило по равнинам и холмам, частенько сбиваясь с пути. Нередко в его рядах вспыхивал спор или даже бунт. Но, одержимый местью к барсуку, изувечившему его знаменитую лапу, Сварт рвался вперед.

Случай помог ему стать союзником такого же хорька, капитана Зигу, и его пиратов. Корабль Зигу разбился в бурю о скалы, и капитан со своей разношерстной командой скитался по берегу. Зигу не раз видел Саламандастрон с моря и знал точно, где он находится. Капитан Зигу был для Спарта настоящим кладом, и, хотя слишком доверять ему не стоило, предводителю не грозила больше опасность заблудиться. Ради этого Сварт и заключил союз.

Однажды летним утром Сварт сидел на берегу и глодал жареную скумбрию. Рядом с ним Темнуха подбрасывала вверх ракушки и разглядывала, как они лягут на песке.

— Ах, господин, глянь сюда. Вот эта ракушка — наше войско. А вот эта витая ракушка упала острием кверху, — стало быть, это гора. Посмотри, ракушки легли рядом. Значит, до горы совсем недалеко.

Сварт затряс головой, будто был разочарован в пророческих способностях лисы:

— Это тебе сказал Зигу, а он уж точно знает, как близко мы от Саламандастрона. Ну, продолжай, раз ракушки у тебя такие умные. Например, что значит вон та красная, что лежит отдельно от других?

Лиса глянула на маленькую красную ракушку и пожала плечами:

— Помнишь ребенка, которого ты потерял? Так вот эта ракушка — твой ребенок, и тебе не худо было бы поостеречься.

Сварт презрительно уставился на красную ракушку:

— Ну, помню я это жалкое отродье, но его уж, верно, давно нет в живых. Он потерялся после битвы на дороге.

Прищурившись, Темнуха сосредоточилась на ракушке:

— На самом деле ты его не потерял. Гляди — он возвращается.

— Идиотка! Как эта маленькая красная ракушка может мне повредить? — От злости Сварт топнул лапой по песку.

— Подними ее и увидишь, она уже не так мала. Сварт поднял ракушку и увидел, что она и впрямь довольно крупная. Просто из песка торчала лишь верхушка.

— Она была маленькой, — произнесла лиса, — а теперь выросла, господин. Предупреждаю тебя, берегись. Поверти ее и увидишь.

Хорек принялся тщательно разглядывать ракушку.

— Какие-то знаки на ней вроде царапин, ну и что? — спросил он.

— Шесть знаков, господин, шесть царапин означают шесть когтей.

Сварт швырнул ракушку в море:

— Обычный мусор! Бросай ты эту чепуховину и пошли. Сварт Шестикогть сам хозяин своей судьбы, только дураки верят в гадания на ракушках.

На правом фланге бок о бок со своим приближенным, горностаем Вислоносом, шел капитан Зигу. Им обоим был виден возглавлявший колонну Сварт.

Горностай недолюбливал Сварта и не скрывал этого:

— Ха, предводитель! Жаба лысая он, а не предводитель! Справиться с ним тебе, капитан, все равно что раз плюнуть.

Зигу производил впечатление благородного зверя. Кроме того, он был умным и беспощадным, не зря все пираты до смерти боялись его длинной рапиры. Его позабавила неожиданная вспышка гнева Вислоноса.

— Скажи на милость, зачем мне свергать нашего любимого командира, к чему ты меня подстрекаешь?

— Чтобы во главе армии стоял такой разудалый зверь, как ты, капитан.

Зигу многообещающе улыбнулся:

— Возможно, мое командование пошло бы всем на пользу. Но это позже, друг мой, позже.

— Ха-ха-ха! — Вислонос разразился хриплым смехом. — Ну ты, капитан, не промах! Надеешься, что Сварта в бою за Саламандастрон пришьют и тогда путь тебе будет расчищен.

— Грубо сказано, но верно, мой длинноносый сообщник.