– Еще шаг – и я разобью вам голову, слышите? – пригрозил Вальженез.

– Мало вам того, что вы уже вылили? Хотите и бутылки разбить? – возмутился Жан Бычье Сердце. – Ведь разобьете-то вы бутылки, а не мою голову, так-то!

– Бей же скорее, Жан! – крикнул Туссен. – Чего ждешь?

– Я одумался, – сказал тот, – и надеюсь, что его сиятельство тоже возьмет себя в руки.

Потом он продолжал твердо и совершенно спокойно:

– Не угодно ли вам поставить эти бутылки на место, господин де Вальженез?

Тот нахмурился: его здравый смысл вступал в противоречие с гордыней.

– Ну что? – спросил Жан Бычье Сердце. – Будем ставить бутылки на стол или как?

– О, Жан! – взвыл Туссен. – Я тебя не узнаю!

– Так будем ставить, а? – продолжал Жан Бычье Сердце. – Раз, два… Берегитесь: на счет «три» я ударю!

Лоредан опустил руки и бесшумно поставил бутылки на каминную доску.

– Отлично! Теперь спокойненько сядем где сидели.

Лоредан, вероятно, рассудил, что лучший способ обуздать этого дикого зверя – не раздражать его. Итак, он безропотно исполнил и другое приказание.

Потом в его голове созрел, очевидно, новый план, и он решил пустить в ход средство более надежное, чем сила.

– Туссен, дружище, – обратился Жан Бычье Сердце к приятелю, – отнеси-ка эти две бутылки в буфет и запри их на ключ.

И не будем их больше оттуда доставать.

Туссен повиновался.

– А теперь вы, ваше сиятельство, – продолжал Жан Бычье Сердце, принимая ключ из рук своего товарища, – должны кое в чем признаться…

– В чем же? – спросил граф.

– Вы хотели напоить нас до бесчувствия и, воспользовавшись нашим состоянием, бежать.

– Вы же воспользовались силой, чтобы взять меня в плен, – возразил граф вполне логично.

– Нашей силой – да, но хитрость мы в ход не пускали: мы не чокались, чтобы потом предать. Когда люди чокаются, это свято!

– Будем считать, что я не прав, – предложил Вальженез.

– Вылить вино! – вмешался Туссен. – Божий напиток!

– Его сиятельство признал, что был не прав, – остановил его Жан Бычье Сердце. – Не будем больше возвращаться к этому вопросу.

– О чем же еще говорить? – опечалился угольщик. – Если я не буду говорить или пить, я засну.

– Спи, если хочешь. Я подежурю.

– А я могу предложить тему для разговора, – сказал Лоредан.

– Вы очень любезны, ваше сиятельство, – проворчал Жан Бычье Сердце.

– По-моему, вы отличные парни… немного горячие, пожалуй, – продолжал Лоредан, но в глубине души очень славные…

– Как вы об этом догадались? – пожал плечами Жан Бычье Сердце.

– А я люблю славных парней, – продолжал граф.

– Неужели вы не разочаровались, – в том же тоне продолжал плотник.

Туссен внимательно слушал, желая узнать, куда клонит пленник.

– И если вы хотите… – он замолчал.

– Если мы хотим?.. – повторил Жан Бычье Сердце.

– Если хотите, я сделаю вас богатыми.

– Дьявольщина! – навострил уши Туссен. – Богатыми? Вот это другой разговор!

– Помолчи-ка, Туссен! – прикрикнул Жан Бычье Сердце. – Решаю здесь я, а не ты.

Он обратился к Лоредану:

– Объясните свою мысль, наш юный господин!

– Мысль моя проста, и я иду прямо к цели.

– Да, да, пожалуйста! – взмолился Туссен.

– Вы трудитесь, зарабатывая себе на пропитание, верно? – спросил граф.

– Несомненно! Если не считать бездельников, все ради этого и работают, – подтвердил Жан Бычье Сердце.

– Сколько вы получаете в удачные дни?

– В среднем, учитывая дни, когда нет работы, – по три франка, – сообщил Туссен.

– Замолчишь ты или нет, Туссен?

– Чего ради я должен молчать? Его сиятельство спрашивает, сколько я зарабатываю, я и говорю…

– Три франка в день, – повторил граф, словно не замечая перебранки приятелей, – в месяц это составляет девяносто франков, а в год – тысячу.

– Ну и что? – молвил Жан Бычье Сердце. – Мы и сами это знаем.

– Я хочу вам помочь в один вечер заработать столько, сколько вы заработаете за двадцать пять лет.

– Двадцать пять тысяч? – изумился Туссен. – Да вы смеетесь! Двадцать пять тысяч за вечер – это невероятно!

– Как видите, – продолжал Вальженез, – на эти деньги можно жить в свое удовольствие и не работать, стоит только поместить эту сумму под пять процентов, что принесет вам по тысяче двести пятьдесят ливров ренты.