Сними-ка со стены сеть, Туссен…

Туссен исполнил приказание и подал ему рыболовную сеть.

– Я отнесу вас к реке, – не унимался Жан Бычье Сердце, – там отвяжу лодку, мы отплывем два-три лье по течению, потом в подходящем месте, где глубина не меньше пяти метров, мы вас развяжем, вынем кляп изо рта, закатаем в сеть и бросим в воду.

Будьте покойны, вы пойдете на самое дно: уж я позабочусь зацепить ячейки сети за пуговицы на вашем рединготе! Мы подождем минут десять, когда все будет кончено, поднимемся вверх по течению, поставим лодку на место и вернемся сюда, чтобы распить по бутылочке. После чего вернемся в Париж до рассвета, разойдемся по домам так, чтобы никто нас не увидел, и станем ждать.

– Чего же? – спросил граф, отирая холодный пот со лба.

– Новостей о господине де Вальженезе, которые люди грамотные, не то что я, прочтут в газетах:

«В Сене был обнаружен труп молодого человека, утонувшего несколько дней тому назад. Можно предположить, что жертва, несмотря на частые сообщения об аналогичных несчастных случаях, отправилась на рыбалку в рединготе, вместо того чтобы переодеться в блузу: сеть зацепилась за пуговицы одежды, и несчастного затащило в реку. К сожалению, выпутаться ему не удалось.

Часы, обнаруженные в жилетном кармане, деньги, найденные в кармане сюртука, перстни на пальцах – все исключает мысль об убийстве.

Тело передано в анатомический театр».

Ну как, все продумано, а? И вы полагаете, кто-нибудь заподозрит Жана Бычье Сердце и Туссена Бунтовщика в убийстве его сиятельства Лоредана де Вальженеза, когда они и знать-то его не знают?!

– Ах, черт побери! – обрадовался Туссен Бунтовщик. – Как же ты умен, Жан Бычье Сердце! – Я от тебя такого никак не ожидал.

– Ты готов? – спросил Жан Бычье Сердце.

– Еще бы! – отвечал угольщик.

– Как видите, ваше сиятельство, – продолжал Жан Бычье Сердце, – осталось лишь получить ваше согласие, и мы разыграем эту комедию. Но вы знаете: в случае вашего отказа мы обойдемся и без разрешения.

– В воду! В воду! – завопил Туссен.

Бартелеми протянул ручищу по направлению к графу. Тот отступил на два шага, уперся в стену и был вынужден остановиться.

– Дальше хода нет: стена прочная, я ее испытал, – доложил Бартелеми.

Шагнув вперед, он опустил руку на плечо графа.

Де Вальженезу почудилось, будто это рука палача.

– Господа! – взмолился он, предпринимая последнюю попытку. – Вы не можете хладнокровно совершить подобное преступление; вы знаете, что мертвецы встают из своих могил и обвиняют убийц.

– Да, но только не со дна реки, особенно когда они спеленаты в сеть. Сеть готова, Туссен?

– Готова, – отозвался тот. – Не хватает только рыбки.

Жан Бычье Сердце протянул руку за веревками, которые он бросил на кровать.

В мгновение ока Лоредану свели запястья вместе и связали их за спиной.

Нетрудно было догадаться, судя по четким и хорошо рассчитанным движениям Жана Бычье Сердце, что решение он принял окончательное.

– Господа! – заговорил Лоредан. – Я не буду вас просить меня отпустить, умоляю вас не убивать меня…

– Тихо! – скомандовал Жан Бычье Сердце.

– Обещаю вам сто тысяч франков, если…

Граф не успел договорить, как во рту у него снова оказался платок, уже послуживший однажды кляпом.

– Сто тысяч, – пролепетал Туссен, – сто тысяч…

– Да где он их возьмет, эти сто тысяч? – пожал плечами Жан Бычье Сердце.

Пленник не мог говорить, но кивнул на свои карманы, предлагая его обыскать.

Жан Бычье Сердце протянул ручищу, запустил два пальца г-ну де Вальженезу в карман редингота и достал набитый франками бумажник.

Он поставил г-на де Вальженеза к стене, словно мумию в кабинете естественной истории, и, вернувшись к лампе, раскрыл бумажник.

Туссен заглядывал ему через плечо.

Жан Бычье Сердце насчитал двадцать банковских билетов.

Сердце у Туссена стучало так, будто вот-вот выскочит из груди.

– Настоящие ли это билеты, Туссен? – усомнился плотник. – Прочти-ка, ты же умеешь читать.

– Я думаю, это настоящие банковские билеты, – отвечал Туссен, – да еще какие! Я таких никогда не видел у менял. Они по пять тысяч каждый.

– Двадцать раз по пять, иными словами – пятью двадцать… о, нечего сказать, счет верный.

– Значит, мы оставим его в живых, – предположил Туссен, – а эту сотню тысяч прикарманим?