– Нет, наоборот, – возразил Жан Бычье Сердце, – деньги мы вернем, а самого его утопим.

– Утопим? – пересйросил Туссен.

– Да, – подтвердил Жан.

– И ты уверен, что с нами не случится беды? – вполголоса спросил угольщик.

– Вот в чем наше спасение, – сказал Бартелеми, пряча бумажник в карман графа и застегивая редингот на все пуговицы.

Кто заподозрит двух бедняков вроде нас с тобой в убийстве человека, если в кармане у него остались сто тысяч франков?

– В таком случае я предвижу кое-что, – вздохнул Туссен.

– Что же?

– Как бедными мы родились, дружище Жан, так бедными и помрем.

– Аминь! – молвил Жан Бычье Сердце, взваливая графа на плечо. – Отопри дверь, Туссен.

Тот отворил дверь, но, вскрикнув, сейчас же отступил назад.

На пороге стоял человек.

Он вошел в дом.

– Гляди-ка, господин Сальватор! – заметил Жан Бычье Сердце. – Вот дьявол! Как невовремя!

Сальватор окинул всех троих спокойным взглядом. – Ну, что тут еще происходит? – поинтересовался он. – Ничего, – отозвался Жан Бычье Сердце. – Просто я, с вашего позволения, утоплю господина.

– Да, мы собираемся его утопить, – поддакнул Туссен.

– Зачем такая крайность? – задумчиво спросил Сальватор.

– Потому что он пытался сначала нас напоить…

– Потом подкупить…

– И?..

– …запугать!

– Запугать Жана Бычье Сердце?.. Ладно бы еще Туссена Бунтовщика, но Жана!..

– Вот видите! – возмутился плотник. – Пропустите же нас, и через полчаса его песенка будет спета…

– И как он пытался тебя запугать, дружище?

– Он сказал, что донесет на вас, господин Сальватор, прикажет арестовать и отправит на эшафот! Тогда я сказал: «Ладно, а пока я отправлю тебя в Сену!» Посторонитесь, господин Сальватор.

– Развяжи этого человека, Жан.

– То есть, как это – развяжите?

– Шевелись!

– Разве вы не слышали, что я рассказал?

– Слышал.

– Я сказал, что он хотел на вас донести, приказать вас арестовать и обезглавить.

– А я тебе ответил: «Развяжи этого человека, Жан», и вот еще что: оставь нас одних.

– Господин Сальватор! – взмолился Жан Бычье Сердце.

– Не беспокойся, дружище, – продолжал настаивать молодой человек. – Его сиятельство Лоре дан де Вальженез против меня бессилен, зато я, наоборот…

– Наоборот?..

– Я могу все! В последний раз прошу: развяжи его и дай нам спокойно переговорить с глазу на глаз.

– Ну, раз вы так хотите… – смирился Жан Бычье Сердце.

И он бросил на Сальватора вопрошающий взгляд.

– Именно так! – подтвердил молодой человек.

– Тогда я повинуюсь, – окончательно покорился Жан Бычье Сердце.

Он развязал графу руки, вынул кляп изо рта и вышел со своим другом Туссеном, предупредив Сальватора или, скорее, г-на де Вальженеза, что будет стоять за дверью и прибежит по первому зову.

Сальватор проводил их с Туссеном взглядом и, как только дверь за ними закрылась, молвил:

– Извольте сесть, кузен, нам нужно сказать друг другу слишком много; боюсь, стоять нам пришлось бы чересчур долго.

Лоредан метнул на Сальватора быстрый взгляд.

– Рассмотрите меня как следует, Лоредан: это я самый! – продолжал тот, отводя красивые черные шелковистые волосы от лица, невозмутимого и чистого, словно перед ним стоял его лучший друг.

– Откуда вас черт принес, господин Конрад? – спросил граф, чувствуя себя увереннее перед человеком одного с ним ранга, нежели с двумя простолюдинами, с которыми он только что столь безуспешно сражался. – Слово чести, я считал вас мертвым.

– Как видите, я жив, – возразил Сальватор. – Ах, Боже мой, в истории известно немало такого рода происшествий, начиная с Ореста, приказавшего Пиладу объявить о своей смерти Эгисфу и Клитемнестре, и вплоть до герцога Нормандского, оспаривавшего у его величества Карла Десятого трон своего отца Людовика Шестнадцатого.

– Однако ни Орест, ни герцог Нормандский не заставляли оплачивать свои похороны тех, кому они мстят или у кого требуют наследство, – продолжал в том же тоне г-н де Вальженез.