Она изумленно уставилась на него.

— Ты права — никакой разницы нет, — повторил он.

Слезы вновь полились из ее глаз.

— Отведи эту сучку к плахе! — кричала толпа. Геруна в страхе огляделась.

— Ты хочешь умереть? — вновь спросил Юлиан.

— Нет!

— Говори как следует.

— Я не хочу умереть, — повторила она.

— Не слышу!

— Я не хочу умереть, господин, — поправилась она.

— Эта сучка быстро учится, — заметил кто-то.

— Все они такие, — отозвался другой. Юлиан отступил.

— На колени, — приказал он, и связанная рабыня встала на колени.

— Отлично! — причмокнул кто-то в толпе.

— Ты неплохо выглядишь, — заметил Юлиан.

— Спасибо, господин, — ответила рабыня, и толпа гулко захохотала.

— Сюда, — кратко приказал Юлиан, указывая на свои ноги.

— Ползи к его ногам, тварь, и целуй их! — подсказали из толпы.

Рабыня на коленях подползла к Юлиану и склонилась над его ступнями. Толпа вновь взорвалась хохотом. Рабыня выпрямилась и с трепетом взглянула на Юлиана.

— Я беру ее, — сказал он.

— Отдай ее, — закричала толпа Аброгастесу. — Пусть служит свинопасу!

— Она твоя, — кивнул Аброгастес.

— Спасибо, господин, — с достоинством поблагодарил Юлиан.

Рабыня оцепенела в грязи у его ног.

— Я думал, что знаю ее, — покачал головой Аброгастес. — Я думал, что ей потребуется строгий и непреклонный хозяин. Посмотрим, что сумеешь с ней сделать ты.

— Я буду строг, господин, — ответил Юлиан. Снаружи донесся переливчатый свист — знак того, что катера вернулись.

— Эй, ты, — обратился Юлиан к тому воину, который выхватил нож, узнав, что Юлиан из Империи, — дай мне свой нож!

Воин вопросительно взглянул на Аброгастеса.

Тот кивнул.

Юлиан взял нож и склонился над рабыней.

— Господин… — удивленно произнесла она.

— Тебя будут звать Геруной, — сказал Юлиан.

— Да, господин.

Юлиан схватил ее за косы.

— Что вы хотите делать, господин?

— У тебя длинные и красивые волосы, — задумчиво произнес он.

Волосы Геруны, белокурые и густые, были заплетены в две толстые косы, свисавшие до колен. Их еще ни разу не стригли.

— Рабыне не нужны такие длинные и красивые косы, — сказал Юлиан.

— Господин! — вскрикнула она, ибо Юлиан обрезал обе косы у самой головы рабыни.

Встав, он вернул нож воину. Геруна рыдала.

— Такие волосы, — объяснил Юлиан, — больше подходят принцессе, чем рабыне.

Геруна сжалась в комок.

— Теперь ты годишься для грязной работы, — заключил Юлиан.

— Да, господин, — всхлипнула она. Аброгастес сошел с помоста и махнул рукой мастеровому с теслом и двум воинам.

— Заберите плаху и тесло, — приказал он. Воины молча кивнули.

Свист послышался еще раз.

Аброгастес оглянулся, осмотрел помост, задержал взгляд на истоптанной, превратившейся в грязь земле, на кровавых лужах, смятом тростнике, отпечатках ног. Он вспомнил об отмщении, казнях и обращении в рабство. Он взглянул на усталого мастерового, руки и фартук которого были заляпаны кровью. Наконец, Аброгастес взглянул на то место, где упал Ортог, а потом на связанную рабыню.

— Славно, — усмехнулся он и вместе со своими людьми вышел из шатра.

Отто вышел за ними. Юлиан с трудом нагнал его — он нес на руках связанную рабыню.

— Она без сознания, — сказал Отто, увидев обвисшее тело.

— Да, — согласился Юлиан.

— Она доставит тебе немало удовольствий на ложе, — заметил Отто, разглядывая рабыню.

— Увидим, — кивнул Юлиан.

Катер Аброгастеса стоял неподалеку — всего в нескольких ярдах от шатра.

Фильхены беспокойно шныряли под ногами, птицы взмывали в воздух, как подхваченные вихрем листья, но вновь опускались на кучи трупов. Да и фильхены вскоре, навострив чуткие уши и вытаращив круглые блестящие глаза, тоже вернулись к еде. Юлиан смотрел на небо.

— Думаю, надо спрятаться, — сказал Отто, — пока мы не узнаем, кто еще прибывает сюда.

— В лесу? — спросил Юлиан.

— Да.

Они стояли неподалеку от катера Аброгастеса. Повелитель дризриаков взбирался по трапу, держась за поручни.