Я отпил из стакана, для храбрости, и запетлял среди столиков к связному. Подходя к столику, надавил на крышечку пузырька. И почувствовал, как под пальцем будто сломалась тонкая мембрана. Розы пахли просто чудесно.

— Мадам, месье, добрый вечер… Месье, простите, вы Карл Риддел? — спросил я как можно галантнее.

Мадам и месье насторожились. Дама стрельнула глазами по периметру зала и даже заглянула мне за спину: не скрывается ли там еще кто-то?

— В чем дело? — спросила она неприязненно. Эта фифа уже не казалась такой роскошной и женственной, как поначалу. От нее повеяло жестокостью и грубой мужской силой. Точно такие же волны исходят от всех женщин, которые работают в ФСБ или МВД.

— Я журналист. Это вам. — Я протянул букет и постарался выдавить на лице улыбку.

Дама взяла цветы. Придирчиво их осмотрела. Проверила чуть ли не каждый бутон цветов. Но вот основание стеблей не проверила. Это я отметил краешком сознания. Даже не представляю, что бы она сделала, обнаружив тот пузырек.

Дама уложила букет рядом с собой. И вцепилась в меня глазами.

— Сядьте, — сказала она с нажимом. — Что вам надо?

Я изложил заготовленную историю про написание книги о разведчиках.

— Так вы Карл Риддел? — Я перевел взгляд на месье.

— Месье Риддел уже десять лет как умер, — напряженно сказала дама.

— О, простите! — потупился я. Черт! Или Вяземский меня подставил? Или просто обознался?

— А что вы от него хотели? — спросил месье.

— Я журналист. Из Москвы. Пишу книгу о разведке. Мне очень нужен Риддел. С некоторыми разведчиками я уже встречался в Москве. Теперь вот собираю информацию в Париже.

— И откуда же вам известно, что некий Риддел, мир его праху, имел отношение к разведке? — просверлила меня взглядом дама.

— Я ведь журналист. Из Москвы. Пишу книгу о разведке…

— Как интересно! Вы все время говорите одно и то же или у вас сбой в программе? — с сарказмом спросила она.

— Ну… Я ведь…

Тьфу! Зациклился! Мне до смерти захотелось послать их к одной матери и просто уйти. Но вместо этого я вдарился в объяснения:

— Дело в том, что после вывода Западной группы войск из Германии в Европе осталось много бесхозных агентов. Я как раз пытаюсь написать об этом книгу. Карл Риддел, как мне сказали в Москве, может мне кое-что об этом…

Зал окатило огнем музыки. Здешний коронный номер — канкан! Барышни забрасывают ножки выше пупка. А там, вопреки всяким ожиданиям, нижнее белье.

— Пойдемте-ка в туалет, — предложил месье. — Мне… надо. Заодно там и поговорим. Там потише.

Я кивнул. Дама проводила меня все тем же цепким взглядом.

Месье успокаивающе кивнул ей:

— Мне просто надо.

Пока мы пробирались между столиками, я поискал глазами профессора, но тот куда-то пропал. Дурацкая история! Эти двое чего-то здорово испугались, стоило мне произнести имя Риддел.

В туалете месье сразу же направился к писсуару и выдал струю. Я встал рядом и последовал его примеру. Как принято в мужских туалетах, мой взгляд уперся в плитки на стене.

— Так что там с разведкой у вас? — спросил месье.

Я скосил глаза.

На меня уставился ствол пистолета с глушителем.

Черт! И руки-то заняты, не поднять.

— Можно я уберу свое хозяйство?

— Нет уж, подержитесь еще за него. И мне так спокойнее будет. — Месье взвел курок. — Надеюсь, вы еще помните мой вопрос?

— После распада СССР много советских агентов остались не при делах, — затянул я старую песню.

— Это я уже слышал. Меня интересует, как именно вы меня нашли? Кто вам сказал, где я бываю и как меня узнать?

— Можно я все-таки заправлюсь? Неудобно в таком положении говорить. А кроме того, со стороны вы напоминаете приревновавшего педика.

— Мне все равно, как я выгляжу со стороны… Вы так и не ответили на мой вопрос.

— Профессор мне вас показал.

— Профессор?.. Впрочем, потом… Что вам надо от Риддела?

— Я хотел расспросить Риддела о пропавших агентах российской разведки.

— Тебе придется поторопиться, сынок, с расспросами! — раздался голос от дверей.

Четверо незнакомцев стояли рядком и перекрывали выход из туалета. Каждый держал в руке по пистолету. Стоит ли говорить, что каждый ствол был снабжен глушителем?

— У Риддела осталось чертовски мало времени…

А, так месье и есть Риддел? Впрочем, вопрос риторический.

Лоб Риддела сложился гармошкой и покрылся бисером испарины. Он соображал, как поступить. Сейчас он держит на прицеле мою голову. Но я для него не опасен. Поскольку в данный момент вооружен только своим мужским достоинством. Сам же Риддел — под прицелом четырех пистолетов.