Автомобиль наших преследователей занялся пламенем как-то всеохватно и мощно. Огонь гулял с таким треском, точно клацал зубами, пожирая металл и человеческое мясо.

А мы тронулись в обратный путь. Окончательно стемнело. Фары на поворотах выхватывали из темноты стенки гаражей, кусты, железные балки.

— Где это мы, Григорий Алексеевич?

— В пригороде. Париж, Леша, по размерам полностью умещается в Садовое кольцо Москвы. Чего ж тут удивительного, что после таких гонок мы оказались за городом?

Я уставился на свое мутное отражение в окне. Невеселым хороводом крутились мысли: за сегодня я стал причиной смерти агента Риддела, его спутницы и еще каких-то киллеров. В «Мулен Руже» наверняка установлено видеонаблюдение. Полиции будет несложно просмотреть архив и увидеть раздолбая Лешу с букетом цветов в руках. Потом наше совместное с Ридделом путешествие в туалет. Далее взрыв и мое исчезновение.

— Кстати, там видеокамеры стоят? — спросил я. — В «Мулен Руже». Я мог там засветиться.

— Нет там камер.

— Не может быть.

— Может. Я проверял.

— Кстати, меня спас киллер, что застрелил вашего знакомого в Москве.

— Значит, жисть так складывается, — двусмысленно отреагировал Вяземский.

Он загнал машину в кусты. Попросил меня на выход. Дальше мы топали по дороге километров пять, пока не вышли к перекрестку. Я так устал, что меня совершенно не тянуло на разговоры. Глаза слипались, ноги то и дело спотыкались на ровном асфальте.

Профессор, напротив, был бодр и целеустремлен. Точно неделю отдыхал и отсыпался. Вдруг снова свернул в кусты. И… выехал оттуда на новеньком БМВ!

Я уже ничему не удивлялся. Просто сел на переднее сиденье и спал до самого отеля.

В холле гостиницы мы прошли мимо мадам Риволье, обменялись улыбками. Профессор, держа у сердца бутыль красного вина, прочувственным голосом заметил, как хороша была нынче погода в Лувре и его окрестностях.

Я неожиданно проснулся среди ночи. Словно меня толкнули изнутри. Разбудить разбудили, а сказать зачем — забыли.

За окном шелестели машины. По стене соседнего дома прыгали красные пятна уличной рекламы. Сначала прилипало одно пятно, потом справа появлялись еще три. Световые пятна пульсировали, наливались соком и, когда достигали зрелости, тут уж прорывали окончательно, и вся стена начинала дико вращаться и пульсировать несметными полчищами световых зайчиков.

Я принялся вспоминать события последних дней. Итак, после убийства агента разведки в Москве я оказался в Париже с британским паспортом. Если меня поймают, то уже только за это я получу не меньше пяти лет. Да. По российским законам дадут примерно столько. А сколько по французским законам полагается? Наверное, столько же. Хотя как сказать. У меня ведь британский паспорт поддельный, а не французский. Значит, французских законов о подделке документов я формально не нарушал. А незаконное пересечение границы — забыл? М-да. Это еще пять лет как минимум. Итого получается около десяти лет. Если французская полиция вычислит меня, расследуя взрыв в «Мулен Руже», то за все это… О-о! Или сбежать в посольство? И что я там скажу?! Мол, вот у меня тут поддельный британский паспорт, а сам я случайно оказался в секретной операции российской разведки и теперь хочу к маме?.. Да как только я заявлюсь в посольство, мною тут же займутся люди из ФСБ и ГРУ. А если все, что здесь происходит, на самом деле их операция? Вяземский — единственный, кого знаю. И знаю ли?.. В операции могут быть задействованы десятки людей. В том числе и люди из посольства. Как только они поймут, что я решил их сдать, шлепнут меня по-тихому, и дело с концом.

Я вздохнул. Что остается? Быть рядом с Вяземским. По крайней мере пока.

Теперь о Ридделе… Профессор указал мне на него и дал заминированный букет неспроста. Он уже знал, чем все закончится, и просто подстраховался. Риддел и его дама по-любому должны были погибнуть. Моя миссия заключалась в том, чтобы выманить агента и передать даме заминированный букет с розами. Я засветился везде, профессор остался в тени. Классическая подстава.

Хорошо. С этим разобрались. А кем были парни в туалете и в машине? Они ведь и меня убили бы, если бы не киллер-очкарик. Может, головорезы с профессором заодно?

Нет. Судя по погоне на парижских улицах, нет. Они собирались убить и профессора тоже. Вот зараза! Совсем запутался! И еще этот киллер-очкарик со скрипичным футляром… Пистолет, похожий на коллекционный кольт профессора… Стоп! А что он там сорвал с шеи Риддела? Какая-то цепочка и на ней… Нательный крестик? Зачем ему понадобился крестик? Может, он собирает крестики своих жертв? С другой стороны, он ничего не взял у того агента в Москве. Да и Риддела прикончил совсем не он. Но вот агента он обыскал, а к тем подонкам даже не притронулся. Почему?

За окном уже светало. Закрапал дождик. Мелкие капли покрыли окно и стали играть в догонялки.

Я принял душ, надел свой несчастный костюм и пошел в номер профессора.

Вяземский не спал. Ходил по комнате и разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Говорил… на китайском языке.

Увидев меня, он кивнул на кресло, предлагая устраиваться, и продолжил гнусавить в трубку.

Трехлитровая бутыль вина, которую профессор притащил с собой вчера ночью, была пуста наполовину. Я налил себе стаканчик.