— Да? — по-французски, голос мужской.

— Симон Райнис? — заговорил я на русском. — Это вас беспокоит московский корреспондент… — Я представился.

Пауза.

— Але!? — забеспокоился я, что нас разъединили.

— Да, это я, — подтвердил неохотно голос. Мужчина говорил на русском.

— Я журналист. Пишу книгу о разведке. Работаю в Москве. Там от своих знакомых узнал, что Западная группа войск усиленно занималась разведкой и подготовкой диверсионных подразделений. Мне дали имена офицеров, кто этим занимался. Так я и вышел на вас.

Райнис опять долго молчал. Я снова заалекал. Наконец, он произнес со вздохом:

— Откуда вы узнали номер этого телефона?

— От моих друзей. Скорее всего, от наших общих друзей, я так понимаю.

Профессор делал страшные глаза, давая понять, чтобы я не слишком увлекался враньем.

— Хорошо… Кто с вами еще?

— Я вообще-то один, — соврал я. Райнис, похоже, не поверил:

— Мы можем встретиться в отеле «Пийон». Знаете, где это?

— Впервые слышу.

Райнис объяснил, как проехать. Я записал: Монмартр, 32.

— Приходите сегодня в два часа дня. Надеюсь, вы сегодня свободны?

— Конечно! Моя главная задача — собрать материал для книги. Чем еще я могу заниматься в такой ответственной командировке?

— Мало ли, — хмыкнул Райнис. — Может, у вас назначены другие деловые встречи. Вы уже виделись с другими… моими коллегами?

Вяземский, внимательно слушавший наш разговор, тут же отчаянно замахал головой.

— Нет. Я вчера только прилетел.

Вяземский состроил болезненную гримасу. Ну да, я ответил с лишними подробностями. Райнису ничего не стоит после нашего разговора связаться с аэропортом и выяснить, прилетал ли такой-то вчера в Париж?

— Офис 342, — продолжал диктовать Райнис. — Там располагается моя контора.

— Большое спасибо! Вы очень меня обяжете этой встречей.

— Надеюсь… — Райнис положил трубку.

Мы сели с профессором за столик уличного кафе и заказали по кофе с коньяком. Вяземский опять принялся меня наставлять: что говорить Райнису, как себя вести, как сидеть, куда смотреть, какую морду лица состроить, чтобы агент не принял меня за провокатора.

Потом мы на такси доехали до Монмартра и здесь уже разделились.

Мощеный Монмартр собирает каждодневно сотни любопытных из разных стран. Это самое бойкое и оживленное место в Париже, если не считать башню Эйфеля и Елисейские поля. Десятки художников пасут глазами стада туристов, и стоит встретиться с ними взглядом, как они тотчас несутся к тебе с листом ватмана и уже на ходу начинают рисовать твою физиономию карандашом. Стоит немалого труда и душевной стойкости, чтобы послать их куда подальше. Многие слабовольные туристы соглашаются купить свой портрет. Человек все же старался!

Получив свой портрет, турист сразу же попадает в руки других уличных торговцев искусством.

Ему предлагают мячики на жгуте и птички на заводных резинках, полудрагоценные камни, украшения дешевого металла и еще кучу всякой фигни.

Я шел один, довольно скорым шагом и потому никакого интереса у торговцев не вызывал.

Ровно в 13.55 я переступил порог отеля «Пийон». Меня встретил пустой холл. За стойкой «ресепшн» тоже ни души. Меня нагнал Вяземский.

— Что случилось? — напрягся я.

— Ничего, — пожал он плечами. — Я обещал быть поблизости.

Мы поднялись на третий этаж. Профессор достал из жилетки часы и откинул крышку. Старинный репетитор сыграл два часа пополудни. Я отыскал нужную дверь и постучал.

За дверью притаилась тишина. Я посмотрел на профессора. Он изобразил руками открытие двери. Я пожал плечами и надавил на ручку. Дверь с легкостью распахнулась. И я шагнул в номер.

Пройдя по коридорчику мимо туалета и ванной, я очутился в комнате. Райнис сидел в кресле. По правую руку — журнальный столик со стеклянной крышкой. По левую — диван вдоль стены. Обстановка гостиничного номера. Никакой не офис.

Райнис молча меня разглядывал. Любопытство в его глазах перемежалось с тревогой. Райнис чего-то ждал.

Я несколько опешил и сказал что-то вроде «А-э-а?!», показывая на входную дверь. Райнис кивнул, чтобы я продолжал. — Я тот самый журналист Алексей. А вы, надо полагать, Симон Райнис?

Я протянул ему руку для пожатия, но он даже не пошевелился. Моя ладонь повисла в воздухе. Я еще больше сконфузился и присел в кресло напротив агента. Он неодобрительно проследил за моим маневром.

— Итак, вы журналист? — проговорил.