— Если рабство на Юге будет отменено, нам придется выйти из Союза, — заявил Чарльз Мерсер.

— Я поддерживаю это движение, — пылко согласился Брент Макги.

— Но не приведет ли это к конфликту с нашими северными соседями? — рассудительно спросил Фабиан.

— Пусть только эти трусы попытаются остановить нас, они горько об этом пожалеют! — заявил Чарльз, погрозив кому-то кулаком.

— Если вы, ребята, начнете войну против отмены рабства, вам зададут хорошую взбучку, — внезапно сообщила Мисси.

Все разом стихли в изумлении. Наконец Фабиан кашлянул и сказал:

— Со времени своего падения с лестницы Мисси стала выражаться крайне откровенно.

Чарльз Мерсер со снисходительной улыбкой похлопал Мисси по руке:

— Ну-ну, наша маленькая леди, уж позвольте нам, мужчинам, самим улаживать эти серьезные дела.

— Я не ваша маленькая леди, разъевшийся мужлан, — в ярости вскочила Мисси, — и если вы еще раз прикоснетесь ко мне своими потными руками, я вас приложу!

Дамы неподдельно изумились, а Чарльз заметно побледнел и повернулся к Фабиану:

— Приложу? О чем это она?

— Не стоит обращать внимания, — уныло ответил Фабиан, а потом угрожающе прошептал, обращаясь к Мисси: — Прошу вас, сядьте, дорогая.

Бросив на него пылающий взгляд, она подчинилась.

— Чарльз, не перечьте Мелиссе, — ласково проговорила Люси. — Она пока еще не в себе.

— Я очень даже в себе, и не надо меня защищать! —возразила Мисси.

Раздались изумленные возгласы.

— Джентльмены, думаю, будет разумно с нашей стороны удалиться в кабинет, где нас ждут бренди и сигары, — прозвучал среди них голос Фабиана.

— Согласен, Фонтено, — кивнул Чарльз Мерсер.

— Аминь, — добавил Джереми Сарджент.

Глядя, как мужчины встают из-за стола и выходят из комнаты, Мисси отшвырнула салфетку.

— Что за сборище лохов!

— Лохов? Что такое «лохи»? — спросила Филиппа.

— Да это просто сборище трусов, потому что они не остались, чтобы закончить спор со мною.

— Но, Мисси, милочка, истинный джентльмен никогда не станет спорить с леди, — тактично пояснила Люси.

— Почему же? — удивилась Мисси.

— Кроме того, они спешат на политическое собрание, — добавила Антуанетта, нервно хихикнув.

— И вы позволите им вас покинуть?

— Спасибо, вы постарались вынудить их уехать как можно скорее, — язвительно заметила Филиппа.

Мисси бросила на Филиппу презрительный взгляд, а Люси примиряюще произнесла:

— Ах, леди, мы должны быть добрее к Мел… Мисси. Не следует забывать, что она пострадала при падении, что она не в себе…

— В последний раз говорю — я вполне в себе, и пусть никто из вас не забывает об этом!

— Но ведь кое-что вы забыли, правда, Мисси? — терпеливо продолжала Люси.

— Например?

— Например, что мы трое — ваши лучшие подруги. Почему вы так сердитесь на нас?

Мисси на миг замолчала, ей стало стыдно. Нельзя было не признать, что Люси действительно очень мила, пусть даже две другие злобные моськи действовали ей на нервы.

— У меня такое ощущение, будто вы также забыли о нашем уговоре — заняться вышивкой для церковного базара, — высокомерно добавила Филиппа.

Мисси с притворным ужасом поднесла руку к груди.

— Я?! Как я могла забыть?

— Если вы забыли, как вышивать, я снова с радостью научу вас, — предложила Люси.

Мисси заскрежетала зубами.

— Не пройти ли нам в малую гостиную, леди? — поднявшись, сказала Люси.

— Значит, мы не присоединимся к мужчинам? — спросила Мисси.

— Это неуместно, — бодро сообщила Филиппа.

— Так скажите мне, умоляю, что же для нас уместно? — саркастически поинтересовалась Мисси

— Подчиняться мужьям, — ответила Люси.

— Растить их детей, — добавила Антуанетта.

— Вносить свой вклад в общину, — закончила Филиппа.

— Ой, не смешите! — простонала Мисси. — Это просто невыносимо.

Филиппа пренебрежительно фыркнула:

— Идемте, леди.

Глядя, как все трое направляются к двери, Мисси заявила:

— Вы можете поступать как вам угодно, но лично я пойду с мужчинами на собрание.

Женщины остолбенели как статуи, вытаращив глаза. — Но, Мелисса, — выдохнула наконец Филиппа, — это ведь тоже неуместно!