Опять послышались хмыканья и хохот, но в конце концов все согласились на просьбу Мисси. А она просто поверить не могла, что нужны такие уловки, чтобы скрыть игру в покер. Эти джентльмены походили на озорных мальчишек, которые тайком убегают из дому и проказничают.

Оказалось, что игра идет на спички.

— Неужели вы, «настоящие мужчины», боитесь проиграть несколько баксов? — засмеялась Мисси.

Кое-кто из мужчин тотчас покраснел от ярости, а Чарльз высокомерно заметил:

— Религиозные убеждения не позволяют Джереми играть на деньги.

— Значит, играть на деньги — безнравственно, а сама по себе игра в покер не есть грех? — повернулась к нему Мисси.

Джереми надменно выпрямился:

— Игра в карты сама по себе достаточно безгрешна.

— Что за сборище лохов!

— Что такое «лохи»? — поинтересовался у Фабиана Чарльз.

— Вряд ли нам нужно это знать, — уныло отозвался тот.

— Джентльмены, — заявила Мисси, — играть в карты на деньги интересно только тогда, когда ставки достаточно высоки.

— Ах да, моя дорогая. Кажется, сегодня вечером вы играли с очень высокими ставками, — поддел ее Фабиан.

Не обращая внимания на скрытую в этих словах угрозу, она бодро продолжила:

— Слушайте, мы будем играть на деньги.

Председательствующий Хендерсон кашлянул.

— Так как же, Джереми?

— Пусть будет так, как хочет эта леди, — едко проговорил тот.

Хендерсон кивнул Мисси.

— Пожалуйста, объявите первую ставку

— Разумеется. — Мисси несколько смутилась и взглянула на жениха. — Фабиан, золотко, будьте паинькой, одолжите мне денег.

Все шестеро мужчин разразились хохотом

Фонтено, естественно, пришлось финансировать Мисси, и та не на шутку разозлила присутствующих, выиграв пять партий из пяти и получив по меньшей мере по пять долларов с каждого. Да еще — когда официантка принесла пиво, Мисси выказала всем свое презрение, налив кружку и себе, выпила все до дна под изумленными взглядами своих партнеров.

Когда она повернулась к Марку Дэвису, намереваясь продолжить игру, Фабиан вскочил с места и рывком поднял Мисси на ноги.

— Джентльмены, извините, но моей невесте нужно побыть со своей захворавшей матерью

— Моя мать совершенно.

— Доброй ночи, джентльмены, — закончил Фабиан, увлекая Мисси из комнаты и таща ее через всю таверну к выходу

Через мгновение они оказались на улице

— Что это значит? — Мисси попыталась вырваться. — Только я начала веселиться, как вы все испортили!

— Веселиться, как же! — злобно буркнул он, потащив ее к карете — Хватит с меня вашего непристойного поведения!

— Это я-то веду себя непристойно? — Она чуть не взорвалась. — Вы с друзьями тайком собираетесь, чтобы поиграть в покер, в какой-то грязной таверне, делая вид, что идете на политическое собрание!

— Ни я, ни другие джентльмены не имеем никакого желания проводить вечер с пряжей в руках — возразил он.

— Думаете, у меня есть такое желание?

Они подошли к карете, и Фабиан просто-напросто втолкнул Мисси внутрь. Потом приказал кучеру трогать и уселся наискосок от нее.

Карета задребезжала, и Мисси тотчас произнесла

— Вы злитесь просто потому, что я выиграла, и потому что у меня в два раза больше ума, чем у пустоголовых членов вашего комитета!

— Ха! Маленьких девочек, которые любят покрасоваться, нужно загонять домой — в постель.

От слова «постель» ее охватила какая-то дикая дрожь, но злость вовсе не прошла.

— Как вы смеете оскорблять меня, называя ребенком!

— Как вы смеете вести себя точно ребенок!

Исчерпав запас взаимных оскорблений, оба погрузились в тягостное молчание. Наконец подъехав к дому на плантации, Фабиан далеко не бережно вытащил Мисси из экипажа. Когда же он, двинувшись по дорожке, быстро свернул в сторону и увлек ее за собой в чащу деревьев, она удивленно спросила

— Куда вы меня ведете?

— К месту уединения, — прорычал он. — Мы с вами немножко поболтаем

— Глупости, мальчик! Вы все еще беситесь, потому что я обыграла вас и ваших несносных дружков!

Фабиан ничего не ответил, только еще крепче сжал ее руку. Вскоре он распахнул дверь какого-то маленького домика.

— Где мы? — спросила Мисси, сморщив нос от спертого воздуха и прищурившись, чтобы привыкнуть к темноте.

— Мы в garsonmere, — отозвался Фабиан, захлопнув дверь и двинувшись к ней.

— Где?