— А для чего существует дедукция, идиотка ты этакая? Убивает тот, кому выгодно.

— Нам тоже выгодно! — возразила Фелиция, верная своей застарелой привычке непременно возражать. Меланья немедленно вцепилась в сестру.

— Хочешь сказать, что последние мозги потеряла и подвергла опасности собственную жизнь, лишь бы Доротка задохнулась от дыма в своей каморке?

— И ничего я не подвергала! Всегда сплю с открытым окном.

— Молчи и слушай. Я во всем этом вижу руку Анджея. Вандзю он знал. Прикончил её, немного подождал и принялся за Доротку. Когда её прикончит — огребет все её денежки. Повезло тебе, принцесса, с папочкой…

Доротка слушала болтовню тётки довольно спокойно, стресса она в ней не вызвала. Неприятно, конечно, что лишить жизни её намерен родной отец, но она как-то никогда не думала об отце, его просто не было в её жизни. Такое благодушие объясняется, вероятно, и тем, что мысли девушки были всецело заняты обручением с Яцеком и их решением пожениться. Почти все мысли, на другое просто в голове не оставалось места. Неприятно, конечно, если убийцей окажется отец, ну да она это как-нибудь переживёт. Вот только не унаследует ли гены убийцы?…

А Меланья разошлась вовсю.

— Надеюсь, будешь ему носить передачи в тюрьму, сигареты и что-нибудь вкусненькое. Такова обязанность примерной дочери, никуда не денешься. Вот увидите, это Анджей. Думаете, полиция опять к нам едет так просто?

— Комиссар велел нам всем быть дома, так что одно из двух, — рассуждала Фелиция. — Или что-то имеет сообщить, или кого-то из нас арестует. Из разговора с ним по телефону я поняла — они что-то обнаружили.

Меланья твердила своё:

— Если полиция в состоянии думать логично, она тоже придёт к такому выводу, что и я. Ни одна из нас не убивала Вандзю, Яцек и Мартинек тоже. Кому это выгодно? Анджею…

Подозрительно глядя на Меланью, Сильвия сказала Фелиции:

— Знаешь, почему она взъелась на Анджея? Наверняка была в него влюблена, а он предпочёл Кристину, вот и злобствует теперь.

— Гениально! — фыркнула Меланья. — Скажи, что я ещё и подговорила его на преступление!

Независимо от результатов расследования Сильвия чувствовала себя счастливой. Во-первых, опять подвернулась оказия устроить приём, так как старший комиссар полиции велел собраться им всем. Во-вторых, он сообщил, что снял арест с завещанных Вандой денег, и теперь они могли свободно пользоваться наследством. На радостях Сильвия погнала в магазин приехавшего по вызову Фелиции Яцека. Парень было автоматически включил счётчик, потому как приехал на своём такси, да спохватился и махнул рукой. Во-первых, считай, член семейства. Во-вторых, стал богатым.

При виде роскошно накрытого стола, где доминировали икра и лососина, Мартинек тоже расплылся в счастливой улыбке. Доротка в присутствии Яцека тоже испытывала дотоле незнакомое ей чувство уверенности и тихого блаженства. Павел Дронжкевич не спускал влюблённого нежного взора с Меланьи, никогда раньше не казавшейся ему столь прекрасной, а Меланья в атмосфере влюблённости вдруг растеряла весь свой сарказм и расцвела, как пышная роза.

Бежан вошёл в гостиную, окинул взглядом собравшихся и подумал, что никогда раньше не видел столько довольных жизнью людей.

— Вообще-то я не напрашивался на приём, — сказал он устало, — но коль скоро уважаемые пани решили именно так обставить мой приезд, что ж, признаюсь — есть что отметить. Похоже, мне придётся речь держать?

— А то вы не знали! — пожала плечами Меланья. — Ведь все детективы заканчиваются речью… главного детектива.

— У нас за детектива Меланья, — на редкость кстати заметила Сильвия. — Она только что нам такую речь выдала…

— Ах, не слушайте мою сестру, пан комиссар, — мило улыбнулась Меланья. — Она у нас так же разбирается в шутках, как свинья в апельсинах. Уж вы на неё не обижайтесь…

И тут раздался голос обычно молчаливой Доротки. Голос твёрдый, уверенный. Девушка буквально за считанные дни изменилась до неузнаваемости.

— Пан комиссар, поскольку меня назвали главной наследницей, крёстную бабулю я не убивала, так что, возможно, располагаю какими-то правами и очень прошу …очень хочу, чтобы речь произнесли вы, а не мои тётки. Неужели мои отец…

И все-таки на слове «отец» голос девушки дрогнул. Для Бежана этого оказалось достаточным, и он никому не позволил перебить себя, отчего Роберт ещё больше зауважал комиссара, а Яцек преисполнился к нему безграничной благодарностью.

— Нет, — сказал он, садясь за стол и повязывая салфетку. — Не ваш отец. Ваш отец — человек порядочный, хотя не хотел бы я быть его женой и даже любовницей. То есть, хочу сказать — если бы я был женщиной, то есть… ну ладно, оставим это. Полагаю, что могу себе позволить ввести вас в курс дела, поскольку подозрения с присутствующих сняты целиком и полностью, никакого преступления вы не совершали, ну разве что на совести пана Дронжкевича остаётся городская свалка в Старой Вси.

Павел Дронжкевич при упоминании свалки покрылся багровым румянцем.