Шрифт:
— Мне надо попасть в Тауэр, миледи.
— Вы попытаетесь снова украсть руку? Он солгал. У него не было выбора.
— Я должен это сделать. Ради нас всех.
Елизавета была обучена видеть, когда ей лгут. Но надвигающаяся беда и внезапно появившаяся надежда, пусть слабая, усыпили ее бдительность. Кроме того, у нее попросту не было времени задуматься, потому что встревоженные оклики звучали все ближе.
— Елизавета! Принцесса!
Она стащила с пальца тяжелую печатку с кровавиком.
— Возьмите вот это. В Тауэре служит один офицер, который любил мою мать. Во время моего недавнего заключения там он доказал, что меня он тоже любит. Его зовут Такнелл.
Голоса раздавались уже совсем близко:
— Принцесса! Миледи!
— Отдайте кольцо ему. Он сделает то, что попросит передавший его. Потому что моя мать — не единственная женщина, кому мужчины приносили клятвы.
Жан спрятал кольцо в карман. Под чьими-то шагами захрустели стебли. Кто-то обнаружил тропку, рядом с которой они притаились.
Французский палач изобразил поклон, не поднимаясь с корточек, а потом скользнул в листву. Его остановила женская рука, прикоснувшаяся к его рукаву.
— Скажите мне, Жан Ромбо: как умерла моя мать?
Он заглянул в эти глаза — наследство ее матери. Может быть, он не сможет спасти принцессу, но хотя бы это он ей дать в состоянии.
— Она умерла как королева. И в последнюю минуту произнесла ваше имя.
Жан сжал ее тонкие пальцы и исчез. Он не задержался, чтобы увидеть ее слезы, — их свидетелем стал Филипп Испанский, случайно обнаруживший принцессу.
— Миледи Елизавета! Вы поранились?
— Нет, милорд, — ответила она, вытирая глаза. — Я споткнулась, вот и все.
Король помог ей подняться.
— Почему вы не отвечали на наш зов?
Маска успела вернуться на ее лицо. Туда, где ей и подобало находиться.
— Как, милорд? Отозваться — и допустить, чтобы вы посмеялись над своей Боадицеей, споткнувшейся о собственное копье?
Елизавета рассмеялась, и Филипп охотно присоединился к ее веселью.
— Вы хотите видеть, как я буду убивать зверя, Елизавета? Мои люди загнали его немного дальше.
Он махнул рукой в ту сторону, куда скрылся Жан. Она вздохнула и чуть подалась к нему, так что их лица сблизились.
— Мне немного нехорошо, мой храбрый король. Нельзя ли нам посидеть минутку и поговорить?
Щеки над темной густой бородой вспыхнули румянцем, голос стал хрипловатым. Испанский король ответно придвинулся к ней.
— Все, что будет угодно моей принцессе, — отвечал он. — Обопритесь на меня.
Позволяя ему вести себя по тропинке, она оглянулась и мысленно проговорила:
«Помогай вам Бог, Жан Ромбо. Прилив начался. По крайней мере, я молюсь, чтобы это было так».
У кромки воды Жан Ромбо сидел в лодке — в той же, что доставила его сюда. Перевозчик пригласил его выпить на берегу, пока они будут ожидать перемены течения, но сейчас ему как никогда необходимо было одиночество. Кольцо тяжелым грузом лежало у него в кармане. Течение скоро повернет, и через несколько часов Жан окажется в Тауэре. И он знал, что будет делать, когда проникнет туда, а чего делать не будет. Он найдет свою дочь, названную в честь королевы, — найдет ее в том самом месте, где он лишил эту королеву жизни. Он освободит свою дочь. Возможно, у него хватит отваги на это — но не больше того. Он не станет делать ничего, что было бы связано с клятвами и королевами.
Глава 15. ЭНДШПИЛЬ
До рассвета оставался час. С реки поднимался туман, и ледяные пальцы сырости проникали под скудную одежду. Однако Жан понимал, что дрожит не из-за утреннего холода. Он стоял на том самом месте, где его высадил лодочник, — на пристани под воротами Предателя.
Стражнику не хотелось будить своего командира, и он отправился туда только после того, как ему пригрозили неприятными последствиями в случае отказа. Жан Ромбо добился согласия, показав кольцо, и стражник потопал прочь с недовольным ворчанием. Жану не хотелось выпускать кольца из рук, но ему не оставили выбора. И теперь, когда мучительно тянулись минуты, он начал опасаться, что больше никогда его не увидит.
— Где человек, потревоживший мой сон?
Гулко пронесшийся над сводами причала голос заставил Жана опять вздрогнуть.
— Здесь, сэр.
— Тогда поднимайся сюда, парень.
Жан осторожно взошел по скользким ступеням. Высокий мужчина стоял один в темноте у конца лестницы. Жан не мог разглядеть его лица, но из темноты донесся отчетливый шепот:
— Откуда у вас это кольцо, сэр?
— Оно вам известно?
— Оно мне известно. И мне интересно, откуда оно у вас. Вы его украли?