Был момент, когда Трэвис машинально поправил свои очки в металлической оправе, некогда подаренные ему Джеком, а еще раньше принадлежавшие жившему столетие назад молодому ганслингеру, и уже в следующее мгновение что-то неуловимо изменилось. Приглядевшись, он понял, что каким-то непостижимым образом видит соткавшуюся вокруг каждого из троих ауру. Голову Бельтана окутывало золотое сияние, перечеркнутое, однако, черной, как мазок дегтя, полосой. Аура Фолкена струилась прозрачной серебристой волной, бледной и печальной, как валсиндар зимней порой. Но самым ярким оказался блистающий ореол вокруг очаровательной головки леди Мелии. Он сиял тем же волшебным блеском солнечного янтаря, что и ее глаза, отливая вдобавок нежной морской лазурью.

Внезапно Мелия вскинула голову и устремила свой взор на Трэвиса. Тот вздрогнул от неожиданности, очки снова сползли на нос, и видение исчезло. Мелия сразу же отвернулась и возобновила разговор, а Трэвис принялся гадать, видел он ауру в действительности или все это ему померещилось?

Из дальнейшего диалога ему удалось понять, что Мелия и Бельтан расстались с Фолкеном прошлой осенью в Кейлаване и договорились вновь собраться вместе в Кельсиоре ровно через год. Странствия их имели целью установить первопричину зла, уже тогда пустившего первые ростки в городах и весях Фаленгарта. Вывод из рассказов рыцаря и его дамы следовал неутешительный: за минувший год положение катастрофически ухудшилось, причем повсеместно.

Во владениях всех Семи доминионов лето выдалось коротким и неурожайным. Хлеб в полях погиб на корню, а деревни и села обезлюдели от мора. Зима наступила много раньше обычного и по всем признакам обещала затянуться надолго. А долгая зима означала, что орды варваров и разбойничьи шайки, в обычные годы редко рисковавшие переходить границу, будут вынуждены в поисках крова и пропитания вторгаться все глубже и глубже в цивилизованные земли. Крестьяне уже начали роптать и волноваться, что, в свою очередь, вызывало немалое беспокойство среди феодальной знати. Но страх перед вторжением варваров был лишь одной из причин, порождавших недовольство в народе. Мелия и Бельтан побывали во многих местах, и им не однажды доводилось слышать от поселян о странных существах, бродящих в округе и устраивающих всяческие пакости.

Трэвис навострил уши, сразу вспомнив при этих словах Трифкина-Клюковку и его труппу.

– Странные существа?
– вопросительно сдвинул брови Фолкен.

– Совершенно верно, - взял на себя ответ рыцарь.
– Правда, происходит такое пока только в самых отдаленных и глухих поселениях - по соседству с горами или непроходимыми дебрями. Люди уверяют, что своими глазами видели разных тварей, вышедших прямиком из детских сказок и древних преданий. Таких как гоблины, лешие и даже феи.
– Он презрительно фыркнул.
– Даже я не настолько туп, чтобы принять все их россказни за чистую монету! Думаю, все эти слухи распускают деревенские пьяницы и досужие сплетницы.

– Думаешь ты скорее всего правильно, - задумчиво проговорила Мелия, но меня тревожит сам факт появления и распространения подобных слухов. Особенно сейчас. В неспокойные времена люди всегда более склонны к суеверным страхам. Не зная истинных причин недородов и эпидемий, они ищут объяснений в старинных легендах.
– Глаза ее сверкнули сумрачным огнем. Либо обращаются к новым религиозным течениям.

Фолкен недоверчиво покосился на собеседницу.

– Возник новый культ, - кивком подтвердила она.
– Новый и таинственный. И он постепенно набирает силу. Бард провел ладонью по волосам.

– Ничего не понимаю, - признался он после короткой паузы.
– Все религиозные культы, связанные с мистериями, имеют древние корни и пришли в доминионы много веков назад с другого континента, отделенного от Фаленгарта Южным морем. Откуда же тогда взялся новый?

Мелия оправила платье и в упор посмотрела на Фолкена.

– Хороший вопрос, - одобрительно кивнула она.
– Я бы многое отдала, чтобы узнать на него ответ. Насколько мне удалось выяснить, приверженцы Культа Ворона обязаны отказаться от своих душ и вверить их попечению божества. Хуже того, они проповедуют ничтожность бренной жизни и верят, что в смерти воссоединятся с Великим Вороном и познают вечный экстаз в его объятиях.

– Исключительно удобная догма, - ехидно заметил Фолкен.
– Выходит, жрецам культа нет надобности разъяснять пастве всякие насущные проблемы; напротив, им даже на руку трудности, позволяющие с легкостью вербовать новых адептов.

Щеки леди Мелии зарделись от гнева.

– Вот именно!
– негодующе воскликнула она.
– И последствия просто ужасны! Приверженцы Культа Ворона апатичны и даже не пытаются бороться с обрушившимися на них напастями. Зачем цепляться за жизнь, если жрецы обещают посмертное блаженство? Для поклоняющихся Ворону жизнь ничего не значит. Значение имеет только смерть!
– Рука Мелии непроизвольно сжалась в кулак.
– Извращенцы проклятые!
– добавила она с ненавистью.

Фолкен задумчиво потер подбородок затянутой в черную перчатку рукой и печально склонил голову.

– Увы, ты права, - с грустью произнес он.
– Я тоже вижу в появлении Культа Ворона еще один признак приближения смутных времен. Что ж, вздохнул бард, - по крайней мере не нужно больше гадать, куда податься. Полагаю, никто не станет возражать, если мы как можно быстрее отправимся в Кейлавер и доложим Совету Королей обо всем, что нам удалось узнать.

– Погоди минутку, Фолкен, - вмешался Бельтан.
– Ты же еще не поведал нам, где побывал и что увидел. Или ты позабыл поставить нас в известность?