— Кто вам дал право судить обо мне? — твердо повторил он.

— Никто. Просто у меня есть глаза, мистер Хиллард, и мне очень не нравится то, что я вижу.

Эти слова Мари произнесла с холодной отчужденностью человека, который уже все про себя решил и не намерен ни менять своего мнения, ни даже извиняться. Чтобы подчеркнуть это, она отвернулась от него и склонилась к фотоаппарату, показывая всем своим видом, что он мешает ей работать.

— И что, интересно, вы видите?

— Пустую оболочку. Человека, которого не интересует ничего, кроме бизнеса. А человек, который ко всем безразличен, который никого не любит и никому ничего не дает, превращается в пустое место. Во всяком случае, для меня.

— Дура! — выкрикнул Майкл вне себя от горечи и обиды. — Да что ты можешь знать о том, что я за человек, что я думаю и что чувствую? Наверное, ты считаешь образцом себя?

Мари хладнокровно перенесла треножник на другое место и, прильнув к видоискателю, стала наводить фокус.

— Да выслушай же меня, черт возьми! — Майкл потянулся к фотоаппарату, и Мари в ярости повернулась к нему.

— Оставь меня в покое! Уйди из моей жизни!.. Исчезни навсегда!

— Я не лезу в твою жизнь. Это ты лезешь в мою. Мне только и нужно, что несколько твоих паршивых работ. Я хочу купить их у тебя, просто купить, понимаешь? Твое мнение обо мне, о моей жизни и обо всем прочем меня нисколько не интересует. Несколько паршивых фотографий, только и всего…

Майкл в ярости сжал кулаки и стал надвигаться на нее, но встретил такой холодный и спокойный взгляд Мари, что на мгновение опешил. Воспользовавшись его замешательством, Мари подошла к своей папке, которая лежала на песке, на чехле от треножника, и, достав оттуда первую попавшуюся фотографию, протянула ему.

— Ты хотел фотографию? На, возьми. И не нужно никаких денег. Я дарю ее тебе. Делай с ней что хочешь, только убирайся!

Не сказав больше ни слова, Майкл вырвал фотографию у нее из рук и, круто повернувшись, зашагал к шоссе, где он оставил машину.

Мари даже не обернулась, чтобы посмотреть ему вслед. Вместо этого она вернулась к работе, и фотографировала до тех пор, пока не отсняла все интересное. С пляжа она поехала прямо домой и, наскоро позавтракав яичницей с кофе, — заперлась в лаборатории. После обеда Мари вышла с Фредом в парк и там снова снимала, а вечером опять сидела в своей темной комнате. Несколько раз звонил телефон, но она не брала трубку — она не желала разговаривать ни с кем, даже с Питером. Спать она легла далеко за полночь и уснула едва ли не в тот же момент, когда голова ее коснулась подушки.

Как ни удивительно, в эту ночь Мари спала спокойно, без сновидений. Должно быть, утренний разговор на берегу освободил ее от тяжелого груза ненужных иллюзий, от какой-то частицы прошлого. А может, ей было так хорошо и спокойно просто оттого, что она снова увидела Майкла. Пусть она даже ненавидела его, встреча с ним принесла ей неожиданное облегчение.

Утром Мари разбудил будильник, который она с вечера завела на восемь часов, планируя снова съездить на побережье. Приняв душ и надев джинсы и ковбойку, Мари выпила две чашки кофе. На все это у нее ушло минут сорок, так что без чего-то девять она уже спускалась по лестнице, раздумывая о том, сколько и каких кадров ей предстоит отснять сегодня.

Выйдя на улицу, Мари невольно ахнула.

Напротив ее подъезда стоял грузовик с платформой. На платформе был укреплен огромный рекламный щит с многократно увеличенной фотографией. Той самой фотографией, которую она со злобой вчера швырнула Майклу. Сам Майкл сидел в кабине и довольно ухмылялся, высунувшись в окно.

Эта его выходка так подействовала на Мари, что она опустилась на ступеньку и принялась хохотать. Он называл ее сумасшедшей, а сам… Нет, нормальному человеку такое и в голову не могло прийти! Подумать только — Майкл не просто увеличил снимок до поистине чудовищных размеров, но и привез его на грузовике к ее дому! Одно это могло свидетельствовать о серьезном умственном расстройстве.

Майкл выбрался из кабины и, перейдя через улицу, сел рядом с ней на ступеньку.

— Как вам это нравится? — спросил он.

— Я думаю, что вы просто неподражаемы, Майкл. — Сама того не заметив, Мари назвала его по имени, но он воспринял это как должное.

— Я это знаю, — согласился Майкл. — Но скажите честно, Мари, разве он не здорово смотрится? А если мы увеличим остальные ваши работы и украсим ими здания медицинского центра? Разве это будет не чудо?

Мари ничего не ответила.

— Давайте вместе позавтракаем и обо всем поговорим, — неожиданно предложил Майкл.

Она знала, каким занятым человеком был президент корпорации «Коттер-Хиллард». «Должно быть, он освободил сегодняшнее утро специально для меня», — подумала Мари и вдруг почувствовала себя до глубины души тронутой. Майкл забавлял ее, и она поняла, что ей вовсе не хочется затевать новую ссору.

— Мне бы следовало сказать «нет», — кокетливо произнесла она, — но я не скажу.

— Так-то лучше, — заметил Майкл. — Поехали. Я доставлю вас куда скажете.