В среду днем я забежала домой, надела черное бархатное платье и атласную накидку малинового цвета и стала ждать. Гордон обещал подъехать к семи часам. Приподнятое настроение постепенно угасало, сменяясь унынием. Крис не звонил целую неделю. Как обычно, это причиняло мне боль. Я тосковала по Крису Мэтьюзу, по его рукам, спокойному голосу и, как ни странно, даже по его отчужденности.

– Мамочка! Звонят в дверь! – на всю квартиру крикнула Сэм.

– О'кей. Иду. – Я так задумалась, что даже не услышала звонка. Это Гордон.

– Все в порядке? О нет, не извиняйтесь! Великолепно выглядите, Джиллиан. – Он придирчиво осмотрел меня и поцеловал в лоб.

– Спасибо, сэр. Как прошел день?

– Как обычно. Джиллиан, что-нибудь случилось?

– Нет. Почему вы так решили?

– Либо у вас был трудный день, либо вы расстроены. – Вы слишком проницательны, мистер Харт…

– Нет. Честное слово. Может быть, немного устала, только и всего. Не хотите выпить на дорожку?

– Не стоит задерживаться.

– Кто это? – В дверях возникла Саманта и с любопытством уставилась на гостя.

– Гордон, это Саманта. Это мистер Харт, Сэм.

– А кто он такой?

– Мы вместе работаем. Кроме того, он друг тети Хилари. – Я тревожно следила за обоими. Сэм могла сказать какую-нибудь грубость и хлопнуть дверью, а Гордон не умел обращаться с детьми.

– Можно потрогать вашу бороду? Она настоящая? – Саманта осторожно приблизилась, и Гордону пришлось нагнуться, чтобы заговорить с ней.

– Да, настоящая. Смелей, Саманта. – Ох… Вдруг ей придет в голову дернуть изо всех сил? Но она провела по бороде рукой, и я перевела дух.

– Знаешь, она похожа на лошадиную гриву…

– Это комплимент, – пояснила я.

– Ты любишь лошадей, Саманта?

– Ага! Еще как! – Завязалась оживленная беседа, и я поразилась, как много Гордон знает о лошадях. Еще больше меня удивило, когда он потянулся к лежавшему на столе бювару и сделал для Сэм несколько набросков. Дочка была очарована. Кажется, они нашли общий язык.

– Джиллиан, нам пора. Саманта, надеюсь, мы еще увидимся.

– Конечно. Приходите в гости, мистер Гордон.

– Мистер Харт, Сэм. Спокойной ночи, радость моя. Не ссорься с Джейн, будь хорошей девочкой. – Мы крепко обнялись и горячо расцеловались.

Тем временем Гордон вызвал лифт.

– Очень трогательно, Гордон. Спасибо. – Пока мы ловили такси, у меня поднялось настроение. Слава богу, Саманта обрадовалась ему.

– Она мне нравится. Живая и очень откровенная.

– О, этого добра у нас хоть отбавляй! – засмеялась я и покачала головой. Тут подъехало такси, и мы отправились в музей.

Вечер удался. Было очень приятно, что все смотрят мне вслед и наперебой спешат представиться. Оказывается, Гордон входил в правление музея, но не удосужился упомянуть об этом. Мы встретили Хилари, на сей раз без Рольфа. На ней было длинное черное трикотажное платье и такой же длины тонкая белая накидка. Гордон пригласил ее пообедать с нами. Это было бы замечательно, но она отказалась.

На сей раз Гордон повел меня в «Лютецию», где его принимали так, словно он был владельцем ресторана или по крайней мере арендовал в нем стол.

В музее мы столкнулись с Мэтью Хинтоном. Его сопровождала какая-то ярко-рыжая красотка, о голову которой можно было зажигать спички. Она судорожно цеплялась за его руку и сгорала от благодарности. Мы с Мэтом сдержанно поздоровались, и стало окончательно ясно, что он испытывает ко мне такое же прохладное чувство, как и я к нему. Боже, как ошиблась «Женская мода», всего лишь неделю назад назвавшая меня «его последней любовью»! Он был очень мил, но не более того.

В компании с Гордоном Хартом мне не угрожала опасность быть отмеченной светской хроникой, но я об этом ничуть не жалела.

Пятница стала для меня сущим адом. Актеры, хозяева эксцентричной столовой, стояли посреди толпы людей, готовых к съемкам. Но первый кадр сделали лишь четыре часа спустя. Супружеская чета умудрилась напиться, поссориться, устроить в комнате полнейший бедлам и довести фотографов до белого каления. Съемки закончились только в полночь, и я сомневалась, что хотя бы одна фотография окажется удачной. Но это было не все: в качестве вознаграждения за терпение всех пришлось угостить обедом. Я ввалилась домой в два часа ночи, полумертвая от усталости, и рухнула на кровать.