Шрифт:
– Чему улыбаешься, маленькая толстушка?
– Какая я тебе толстушка?
– Толстушка, толстушка. Так чему ты улыбаешься?
– Ничему. Нам. Тебе. Как хорошо, что ты вернулся, Крис… Телефонные разговоры – это совсем другое, никакого сравнения. Я цеплялась к словам и забывала про взгляд, про выражение лица, с которым эти слова говорились, а ты ведь не мог передать это по телефону. Я ужасно соскучилась по тебе.
– Ага, я знаю. – И тут в ванной неслышно возникла тень Мэрлин. Я знала, что Крис думает и о ней тоже. Она примостилась на краю и выдувала мыльные пузыри…
– О'кей. А теперь потри мне грудь.
– Хватит, Крис. Это ты и сам можешь.
– Нет, не могу. Я хочу, чтобы это сделала ты. Потри грудь. Слушай, не могла бы ты в понедельник купить мне другое мыло? Не переношу запаха орхидей.
– Это не орхидея, а гардения. От Мэгнина.
– Все равно. Купи что-нибудь в обыкновенной бакалейной лавке.
– Ты плебей.
– Может, я и плебей, но не гомик. Не хочу я благоухать гарденией. А теперь потри мне грудь.
Я послушно намылила Криса и незаметно прильнула к его губам. Он улыбался.
– Иди сюда, маленькая толстушка… Иди сюда, ты…
Мы вымазались мылом с головы до ног, как в какой-то смешной французской комедии, пытались заниматься любовью, чуть не захлебнулись, залили водой весь пол и смеялись, как дети.
– Давай… – Крис вытолкнул меня из ванны всю в мыльной пене, мы улеглись на пол и овладели друг другом.
А потом мы долго лежали и блаженно улыбались…
– Крис…
– Да, малышка?
– Я люблю тебя.
– Знаю. Я тоже люблю тебя. – Он легонько стиснул меня и поднялся. – Я хочу принять душ и наконец смыть с себя это проклятое мыло. Стакан молока найдется?
– Конечно. – Жизнь снова вошла в нормальное русло. Крис пел, стоя под душем, а я, вся в мыле, со вздувшимся животом, стояла на кухне обнаженная и наливала в стакан молоко. И тут мне вспомнился Гордон. Нет, наши отношения с ним не шли ни в какое сравнение с тем, что связывало меня и Криса. С меня словно сошла старая кожа и наросла новая. Казалось, все мечты были утрачены безвозвратно, но они все-таки вернулись…
Поставив стакан с молоком на раковину, я прошла в спальню, а Крис продолжал нежиться под душем. Вдруг зазвонил телефон.
– Джиллиан? Как насчет ленча?
О господи, Гордон! Что ему сказать? А, ладно, Крис все равно в ванной, он ничего не услышит…
– Не могу. Кое-что произошло. Похоже, наш уик-энд накрылся.
– Что-нибудь скверное?
– Нет, но я не смогу выйти из дома. Встретимся в понедельник.
– Правда, ничего серьезного?
– Правда, правда. Не беспокойся. Извини, Гордон, мне действительно очень жаль.
– Ну что ж… Мне тоже есть чем заняться. Увидимся в понедельник. Но я все же позвоню тебе попозже. До свидания.
– Кто это был? – донеслось из ванной. Крис пил молоко. Я не слышала, когда он выключил душ.
– Подруга из редакции.
– Ох-х… Неужели у маленькой толстушки завелся любовник?
– Нет. Слушай, перестань называть меня маленькой толстушкой.
– О'кей. – И он наградил меня поцелуем. Интересно, почему Крис всюду чувствует себя как дома? Впрочем, это вполне в его стиле. Недовольно бормоча себе под нос, я отправилась в ванную смывать мыло. Меня одолевали мысли о Гордоне и Крисе. Нет, Гордон не был моим любовником. Это определение к нему не подходило. Так же, как не подходили к ситуации слова «ничего серьезного». Я солгала обоим, и это мне не нравилось. Похоже, этот месяц скучным не будет…
Вернувшись в спальню, я получила от Криса шлепок.
– Натягивай тряпье, Джилл. Я хочу прогуляться.
– Хорошо, любимый…
Тут хлопнула входная дверь, и на всю квартиру раздался вопль Саманты.
– Дядя Криц! Дядя Криц!.. Хай, мамочка. Угадай, кого я видела по дороге домой? Гор-р-р-до-на… – Она перекатывала «р-р-р» так, словно во рту у нее были мраморные шарики. – Я сказала ему, что приехал дядя Криц, а он ответил: «Очень хорошо» – и велел передать привет.
О черт… Ничего себе День благодарения… В эту минуту я чувствовала себя… нет, не индейкой. Мокрой курицей.
Глава 25
Я в нерешительности стояла под дверью кабинета Гордона, понятия не имея, что ему сказать.
– Вам помочь, миссис Форрестер?
Поймав на себе любопытный взгляд секретарши, я осторожно взялась за ручку двери, легонько постучала, переступила порог… и застыла на месте. Там шло совещание. От взгляда Гордона меня бросило в дрожь.
– Да, Джиллиан? – Его бородатое лицо было строгим, а глаза – холодными и бесстрастными.
– Извините. Я не знала, что вы заняты. Зайду попозже.