– Я позвоню вам, когда закончится совещание.

Он отвел глаза, и в комнате запахло грозой. Я тихонько закрыла дверь и поплелась к себе в кабинет, готовая провалиться сквозь землю.

С расстройства я купила в буфете чашку кофе, датскую булочку и уселась на стол. Как ни крути, ничего хорошего меня не ожидало. И винить его не приходилось. Я знала, как бы сама чувствовала себя на его месте. Паршиво. И хреново.

Телефон зазвонил через час, когда я безуспешно пыталась заняться делом.

– Джиллиан, встретимся внизу через десять минут.

– Гордон, я…

– Ничего не хочу слышать. Поговорим внизу.

– Ладно. – Но он уже бросил трубку. Я закрыла глаза, попыталась сосредоточиться и вышла из кабинета. Не хватало только, чтобы мы встретились в лифте, но этого не случилось. Гордон ждал внизу.

Стоило мне подойти, как он стремительно пошел вверх по Лексингтон-авеню. Я с трудом поспевала следом.

– Почему ты не сказала, что он приезжает? Думала, я не узнаю?

– Конечно, нет. Я ничего не знала заранее. Он позвонил после твоего ухода, а через несколько часов приземлился в Нью-Йорке.

– По какому праву? – Это был самый трудный вопрос. Мы переходили улицы на красный свет, плевали на правила и неслись вперед как сумасшедшие. Гордон был просто вне себя.

– Не в этом дело, Гордон. Он прилетел снимать фильм и еще не знает, как обстоят дела.

– А как они обстоят? Похоже, я и сам не понимаю. Кто твой любовник, он или я?

– Он отец моего ребенка. Я жила с ним. И мы расстались при весьма сложных обстоятельствах.

– Ужасно трагично. Напомню, твои «сложные обстоятельства» означают только одно: он тебя выгнал. Что, забыла? Или это неважно? Но стоило ему сесть в самолет и прилететь в Нью-Йорк, как все стало чудесно. Наверняка он и остановился у тебя. – Слово «да» застряло в горле. Гордон схватил меня за руку и повернул лицом к себе. – Верно?

– Да! Остановился! Ну и что тут такого?

– Очень много. Я не хочу, чтобы этот сукин сын оставался рядом с тобой, Джиллиан! Ни на минуту! – На нас стали оглядываться прохожие. Гордон так стиснул мне руку, что на глаза навернулись слезы.

– Гордон, пойми, это совсем другое дело. Пожалуйста.

– Ради бога, стань наконец взрослой и взгляни правде в глаза. Какое другое дело? Ты ему не нужна, неужели это не понятно?

– А может, нужна, – выпалила я и похолодела от собственных слов.

– Ах вот как? Ну, наконец-то все встало на свои места! Когда его нет поблизости, сгожусь и я. Сука ты! – Казалось, Гордон вот-вот ударит меня, но он сдержался. – А теперь послушай меня. Хочешь знать, почему мужчины обходятся с тобой скверно? Потому что ты сама толкаешь их на это. Ты бы не смогла жить с порядочным человеком. Тебе обязательно нужно чувствовать себя страдалицей. Я первый, кто обращался с тобой прилично. А теперь посмотри на меня и подумай, что ты наделала. Смотри внимательно, потому что ты видишь меня в последний раз. – Он уперся в меня горящими глазами, и я пришла в ужас от этого взгляда и этих слов.

– Гордон, я не знаю, как объяснить… Мне не хочется обманывать тебя. Я любила этого человека. Но ты тоже очень много значишь для меня. Я люблю тебя. Ты мне нужен.

– Чтобы использовать меня? Я для этого не гожусь. Черт побери, слишком поздно! Я стар для этой мерзости. Не собираюсь играть в любовь с каким-то хиппарем-киношником и его подружкой-шлюхой. Вот именно. Самое подходящее для тебя слово. Шлюха поганая! – Он схватил меня за обе руки и затряс так, что застучали зубы. Тут я застыла, потому что к нам приближался полицейский.

– Гордон! Давай поговорим об этом где-нибудь в другом месте… Здесь…

– Не о чем тут говорить! – Гордон в последний раз встряхнул меня, а потом оттолкнул. – Пошла к чертовой матери! – Он завернул за угол как раз в тот момент, когда ко мне подошел полисмен.

– Леди, с вами все в порядке?

– Да, офицер. Спасибо, все нормально.

– Похоже, этот парень обижал вас. Надо было проверить.

– Всего лишь небольшое недоразумение… Разбитая, я потащилась обратно на работу. Это ужасно. Я потеряла Гордона. Все кончено. А ради чего? Через несколько недель Крис уедет. И на этот раз навсегда. Черт возьми, что я наделала?

У меня не было желания возвращаться в редакцию. Все равно день пошел коту под хвост. Хотелось уйти домой и забиться под одеяло. Но видеть Криса я тоже не могла, и пришлось из двух зол выбрать меньшее.

Время шло еле-еле, и на душе у меня было тошно. Наконец я не выдержала, уронила голову на руки и заревела. Звонил телефон, но я не обращала на это внимания. Подождут. Слезы текли в три ручья. Будь ты проклят, Крис Мэтьюз, ты всегда портил мне жизнь…

– Джиллиан… – Я услышала голос, но не успела поднять головы, как вокруг сомкнулись чьи-то руки. – Милая… Прости. – Меня бережно подняли, и я продолжала плакать уже в мужских объятиях.