У того аж руки задрожали, и он сделал глубокий вдох, чтобы хоть немного прийти в себя. Глупо, право. Ведь это всего-навсего рыбалка. Однако Филипелли так и не удалось унять дрожь в руках, когда он продергивал леску сквозь ушко крючка.

Положив весла на борт, Багси неторопливо направил лодку к берегу. В десяти футах от него он ступил на мелководье и наполовину вытащил лодку из воды, закрепив корму тяжелым металлическим якорем.

Филипелли высматривал своих телохранителей. Они тоже вытаскивали на берег свою лодку в семидесяти ярдах выше по реке, невдалеке от порогов, не сводя при этом глаз с директора.

Филипелли взял удочку и, не мешкая, подвязал крючок с насадкой. Мгновение спустя крохотный поплавок – перья, клочок шерсти животного, нить – лениво опустился на воду. Это было подобие крылатого насекомого. В таком виде оно будет скользить по воде, прежде чем взлететь, – в противоположность куколке, когда мушка напоминает доисторическое существо и как бы ползает или ковыляет по дну в поисках пищи.

Филипелли не сводил глаз с поплавка, слегка подрагивающего на поверхности, где вовсю резвилась форель в ожидании резкого рывка. Поплавок достиг границы зоны питания, но рывка не последовало.

– По новой, – прошептал Багси, усевшийся на корточки в пятнадцати футах от берега.

Филипелли поднял длинное графитовое удилище с ярко-зеленой тяжелой леской. Она-то и позволяет рыболову забрасывать почти невесомое подобие насекомого на довольно далекое расстояние. Мушка крепится к специальному десятифутовому приспособлению для направления снасти, а то, своим чередом, – к леске.

Мушка выскочила из воды. Выверенным движением Филипелли сначала поддернул удилище назад, затем потянул наверх, одновременно подсушивая мушку на солнце и направляя в положение, которое она должна занять на поверхности воды. Это было красивое движение. И вообще ловля форели – красивое занятие. Но оно требует терпения. Задача заключается в том, чтобы опустить мушку на воду как раз там, где рыба ищет пищу, и заставить ее передвигаться по поверхности естественно, надеясь, что какая-нибудь крупная рыбина клюнет.

– Время! – отрывисто бросил Багси.

Леска с насадкой просвистела над водой. Мушка упала именно там, где надо, – посреди мошкары, облепившей поверхность. Искусственное слилось с естественным.

– На вид еда ничего. – Багси удовлетворенно проследил за полетом лески.

– Будем надеяться, – внезапно охрипшим голосом откликнулся Филипелли.

Плавники кружили вокруг наживки, живую похлебку форель поедала, но на мушку не обращала никакого внимания. Наживка вновь достигла края зоны питания.

– Вот черт! – Филипелли потянул было удилище, готовясь к очередному забросу, как вдруг вокруг крючка Адамса сомкнулись огромные челюсти, и леска туго натянулась.

– Есть! – Багси вскочил и победоносно вскинул кулак.

Форель сразу поняла, что что-то не так. Ударив хвостом, она выскочила из воды и истово закрутила головой, пытаясь освободиться от железной хватки. Но крючок уже глубоко засел внутри. Рыбина рухнула в воду, подняв фонтан брызг. Но не сдалась, вновь выпрыгнула, извиваясь всем туловищем, – рывки эти, от которых содрогались леска и удилище, отдавались у Филипелли в ладонях. Рыбина снова ушла под воду.

– Ничего себе, да она во второй раз не меньше, чем на три фута подпрыгнула! – воскликнул Багси, поглощенный разворачивающимся на его глазах боем. – Да это настоящая громадина, босси! Спокойно, только спокойно!

Филипелли почувствовал выброс адреналина в кровь. Ну рыба и рыба, чего волноваться-то так? Но он не мог совладать с собой. Дыхание его стало прерывистым, и он вдруг с изумлением осознал, что молится всем богам, заклиная их, чтобы леска не ослабла. Это было бы верным знаком того, что форель либо выплюнула крючок, либо откусила его и проглотила вместе с наживкой. Ему до безумия хотелось вытащить эту рыбину.

– И кто же там у нас на крючке, Багси? – проорал Филипелли, не отрывая глаз от воды.

– Радужная! Глазам своим не верю. Я всегда считал, что здесь водятся только коричневые. Красавица! Фунтов на восемь – десять. Это действительно большая рыба, босси, даже для этой реки. – И тут леска зазвенела. – Она уходит на глубину, босси. Тормози! Тормози!

Филипелли дрожащими руками начал крутить тормозной винт, чтобы рыбине было труднее перекусить леску.

– Не так туго! Господи, да такая акула в мгновение все перегрызет.

Радужная снова выпрыгнула из воды, на сей раз гораздо дальше от берега. Она уже проглотила немалую часть лески.

– Она уходит вниз по реке, босси! Двигай за ней, иначе упустишь.

Филипелли пошел по мелководью, близ берега, стараясь держать удилище повыше, чтобы леска оставалась натянутой и рыбина постоянно ощущала давление. Из-за сапог идти было трудно, и Филипелли едва держался на ногах, нащупывая подошвами камни и коряги на дне. Постепенно вода дошла ему до пояса.

Форель все еще тянула его вперед, хотя леска уже не сматывалась. Филипелли обернулся. В какие-то несколько минут он продвинулся вниз по реке на несколько сотен ярдов. Телохранителей, загорающих у себя в лодке, он почти не видел, да и Багси постепенно исчезал из поля зрения на фоне яркого солнца.