Просто поставит в строй, запишет в свою психушку. Бежать!

Он поднялся и оглядел себя. Босой, оружия нет, как и детектора, рюкзак с едой и аптечками потерян. Одежда грязная, и стирать ее не время. Разве что умыться… Шрам покосился на Болото, но тут услышал чьи-то голоса за деревьями.

–  Нет!
– Он осклабился, когда новая мысль пришла ему в голову.
– Тут уж играть надо пан или пропал, всерьез. Не буду я умываться, моя дорогая, все будет по-другому!

Он пошел к людям во весь рост, не скрываясь, нарочито громко шелестя раздвигаемыми кустами.

Их было трое. Усталые и довольно грязные, хотя, конечно, и не такие грязные, как вышедший к ним Шрам. Видимо, отдыхали после ночной ходки - он заметил расстеленную на траве скатерку, еду, две фляги. То ли пикник, то ли караул, то ли и то и другое вместе.

Шрам заставил себя не думать о смерти и спокойно пошел на выставленные стволы. Будь он на их месте, может, и выстрелил бы, вид у пришельца - чистый зомби. Но Зона не дает возможности играть без риска, так он и хотел выглядеть. Бомжа от зомби по внешнему виду отличить трудно.

–  Мужики!
– Подойдя на несколько шагов, Шрам сделал вид, что только что заметил едоков.
– Подайте хоть кусочек, мужики.

–  Ты откуда такой, болезный?
– спросил один, на вид постарше, с вислыми усами.

–  Мокрый, черный… Шкварь, давай сыграем.

–  Не хочу!
– Тот, кого назвали Шкварем, отложил оружие и повалился на спину.
– Хорошо поели. Караульте, господа, а я покемарю, как заслуживший отдых герой.

–  Тогда ты, Морс.

–  Я лучше его сразу прикончу, - отказался и второй.
– Лень мне играть с тобой, понимаешь?

–  Эх, вы… - с сожалением протянул вислоусый, поднимая винтовку.
– Уж и поиграть старому старичку не с кем.

Шрам понял, что его судьба решена, в любом случае убьют. Вариантов было лишь два: убьют сразу или в процессе некой игры. Он заставил себя не думать об этом, не понимать происходящего.

–  Мужики, вы чьи?
– Нелегко не замечать наведенный на тебя ствол.
– Мужики, мне бы хоть крошку… Ничего не помню.

–  Стоп.

На его слова вислоусый внимания не обратил, но стрелять отчего-то раздумал.

–  Ты, похоже, с Болота?

–  Похоже, брат… - Шрам с недоуменным видом оглянулся.
– С Болота я пришел?

Не помню, как попал туда.

–  Понятно, болотная тварь тебя обработала. Что ж, может, ты и живой, только мне пульс щупать неохота. Шкварь, а ты был с нами, когда зомби Фичу куснул?

–  Не был.

–  Но как рука-то у него почернела, помнишь? Не было у нас тогда шприцов, ничего вообще не было… Короче, ты, болотный человек. Если, конечно, ты человек, чего не может быть после болотной твари… В общем, выворачивай карманы. Не хочу я потом тебя щупать. У человека в карманах всегда что-нибудь есть.

Шрам, растерянно поглядывая на стрелков, ощупал себя. Почти все осталось в доме, но кое-что в карманах все-таки имелось: деньги, взятые зачем-то у Пиноккио, и негодная зажигалка от Лысого, талисман.

–  Вот!
– Он уставился на доллары в своей руке.
– Не помню, откуда… Вот еще. И часы есть. Больше ничего.

–  Ну-ка, брось!
– вдруг потребовал Морс.
– Брось сюда!

Шрам, стараясь быть не слишком точным, бросил и намокшие, тяжелые купюры, и зажигалку, и часы, оставшись совершенно без имущества.

–  Ты чего?
– удивился вислоусый, когда Морс, проигнорировав деньги, схватился за зажигалку.

–  Вот!
– крикнул тот, потрясая добычей.
– Чутье мне подсказало! У Жака такая была, помните? Вот это она и есть!

–  У какого еще Жака?

–  Ну, ты с нами у Клоуна не служил, а Шкварь помнит!

–  Дай, - попросил Шкварь. С минуту он вертел вещицу перед глазами, зачем-то поковырял кинжалом, потом вернул.
– Она, точно. Тут инициалы, внутри, металл загнулся. Но если поддеть, видно. Жака барахло, он любил пижонить.

–  Ну и что?
– не понимал вислоусый.
– Не стрелять его теперь, что ли? Это - ваш Жак?

–  Нет, не он.
– Морс еще пор ас сматривал зажигалку, а потом небрежно швырнул ее через плечо.
– Где ты взял эту штуку, а, болезный?

–  Не помню!
– развел руками Шрам.
– Мужики, случилось со мной что-то, Зона ударила… Не помню. Дайте хоть крошку, желудок аж трясет!

Морс взял со скатерти кусок хлеба - настоящего хлеба!
– и швырнул его пришельцу. Шрам заставил себя уронить подачку, потом сел и принялся жадно грызть. Тут играть не требовалось, и без того проголодался.