«Таких, как я, - напомнил себе Никита.
– Мы теперь вместе».

Левый пулемет был нацелен на руины поселка. Никите даже стало смешно: у пулемета был такой важный вид, словно это он разрушил населенный пункт. И готов повторить, если хоть кто-то там появится. Сдерживая довольно глупое в такой ситуации хихиканье, Никита полез в карман за куревом, чтобы хоть немного взбодриться, и тут же увидел людей.

Две девушки, обе темноволосые. У одной короткая стрижка, у другой длинная коса. Они спокойно шли мимо развалин длинного двухэтажного дома, будто вывалились в Зону из далекого прошлого.

–  Паля!

Но проводник уже стоял рядом, впившись взглядом в нереальных девиц.

–  Паля, кто это?

–  Подвинься!

От сильного толчка Никита отлетел в сторону и с ужасом смотрел, как Паля целится.

–  Может, не надо?
– успел сказать он до того, как

затарахтел пулемет.

Сперва Никита решил, что Паля промахнулся: пули вышибали бетонную крошку из стены здания далеко за спинами девушек. Но пьяный пулеметчик знал, что делает: поймав горизонталь, он уверенно повел стволом. Гостьи из прошлого повалились на землю, но это их не спасло, Никита отчетливо видел, как летели в стороны куски вырванной крупным калибром плоти.

–  Они были в платьях, - зачем-то сказал он.
– В летних платьях. Красное и голубое.

–  Я заметил, - скромно признался Паля. Он выглядел очень довольным.
– Не шевелятся?

–  Нет. Зачем ты их убил?

–  А нечего под дулом прогуливаться. Ох, Каша, откуда ты такой взялся? Надо будет с тобой еще поговорить…

Паля на ощупь поднял трубку старинного вида телефона, постучал пальцем той же руки по рычажкам и только потом поднес трубку к уху.

–  Принс? Я кого-то подстрелил у поселка, мы пойдем посмотрим. Давайте, прикройте.

Через пару минут от дома прибежали Червь и Лопата.

Принса Никита заметил на крыше, чернокожий выглянул из зелени и даже помахал ему рукой.
– Кто?

–  Девки в легких платьицах!
– весело доложил Паля.
– Фигурки - во! А я их в клочья. Мы пойдем с Кашей, полюбопытствуем.

–  Куда ты лезешь?
– нахмурился Червь, одновременно пытаясь в бинокль получше рассмотреть убитых.
– Вообще не надо было стрелять. Надо было доложить.

–  Они бы ушли. Вон туда шли, к дубу. Каша, помоги дяде Пале из окопа выбраться…

–  Пьян, скотина!
– Червь силой удержал готового идти к поселку Палю.
– Никто никуда не пойдет! Сидим и смотрим.

–  Как бы ты беды не накликал, Паля, - процедил Лопата.
– Может, они нас и не видели.

–  Кто - они?
– Паля снова прильнул к бутылке и лишь потом продолжил: - Люди по Зоне вот так не гуляют. А нелюди - наши враги.

–  Дурак!
– без особой злобы ругнулся Червь.
– Проклятье, а это еще кто?

В секторе обстрела центрального пулемета появилось новое действующее лицо: Лысый. Он выбрался откуда-то снизу, из подвала или ямы, и теперь брел к трупам. Червь протиснулся к оружию, и Никита сперва подумал, что и старик сейчас будет разнесен в клочья. Однако Червь замер, наблюдая за бомжом.

–  Если его не тронут, то нам надо сходить, - никак не мог угомониться Паля.
– Соседей надо знать, босс! Они нам все равно покоя не дадут.

Лысый топтался над телами, внимательно их рассматривая. Вот нагнулся и поднял клочок голубого платья, Никита различил даже пятна крови на нем. Шагнул и поскользнулся, едва не упал. К горлу подступила тошнота: что же там творится? Вот так калибр! У спецбатальонов такого оружия почему-то нет.

Наконец старик налюбовался всласть и направился через пустошь прямиком к окопу. Еще минуту все напряженно следили за ним, но ничего не произошло.

–  Завтра сделаем вылазку, - решил Червь.
– Утром, сейчас уже время нехорошее.

–  Утром там всю кровь уже вылижут!
– запротестовал Паля.
– Надо сейчас. Мне интересно, что у них внутри.

–  Я сказал: завтра! Лысый придет, расспроси его. Лопата, идем со мной.

Никита и Паля снова остались в окопчике одни. Проводник пожал плечами.

–  Боится, гадина. Боится без меня остаться.

–  Почему?

–  Я - проводник. И Сафик - проводник. А больше тут никто ходить не может.

–  Что значит: не может ходить?
– не понял Никита.

–  Поломала им Зона ноженьки, вот и не могут!
– Обняв бутылку, Паля уселся на землю.
– Ты поглядывай, Каша… Боятся. Аномалий боятся, да и просто тварей. Отведи их в сторонку, брось там -пропадут. Лягут, калачиком свернутся и будут смерти ждать. Не люди, обрубки…

–  А ты?

–  Я могуходить. И их за собой вожу, как детей.

–  Не пойму я… - сморщился Никита. Слишком много загадок, недоговоренностей и слишком хочется спать.
– Малек ведь ходит?