–  Он только с Сафиком ходит. Сафик - проводник. А сам по себе Малек только вокруг дома бродить может, и то после того, как мы проверим территорию. Боятся. Вон, видишь круг?

Паля указал себе за плечо. Примерно на середине пути к дому Никита различил прежде не замеченный размытый круг, намалеванный на траве красной краской.

–  После одного выброса там комариная плешь завелась. Так они не могли ходить, пока я не очертил им ее. И болты у каждого в кармане, а все равно… Обрубки. Лучше уж, как я, на одной ноге, чем вот так.

Никита даже потряс головой, надеясь, что хоть так в нее что-нибудь войдет. Какие болты? Чушь.

–  Что такое комариная плешь?

–  Совсем ты занятный парень, Каша, совсем занятный… - скорее простонал, чем сказал Паля. Он уже и глаза закрыл.
– Гравитационная аномалия. Стушишь в такую - кости переломает. А то и убьет. Почувствуешь себя на Юпитере, хех…

–  Ты не спи!
– попросил Никита.
– Мы ведь на посту все же.

–  Я не сплю. Я никогда не сплю, вот такая у меня особенность… - Паля всхрапнул.
– Значит, говоришь, что сбежал сюда?

–  Нуда.

–  Пожалеешь.

–  Уже пожалел, - признался Никита и задал самый главный вопрос: - Как отсюда выбраться, Паля?

–  Есть способы, - кивнул проводник.
– Есть. Но мы про это потом поговорим. Еще не время.

–  А когда будет время?

–  Вот-вот. Я же не зря этих тварей пристрелил. Я ничего зря не делаю, такая вот особенность…

Голова Пали упала на грудь. Перепугавшись не на шутку, Никита осторожно потряс его за плечи.

–  Паля, не спи! Лысый дошел почти! Поговори с ним!

Это подействовало. Да еще как: Паля резко открыл глаза, совершенно трезвые, и подмигнул.

–  Тащи его сюда, Каша!

Бомж, то ли не замечая окопчика с торчащими на три стороны пулеметами, то ли погруженный в свои мысли, уже почти прошел мимо.

–  Лысый!
– позвал Никита.
– Иди к нам!

–  Каша!
– обрадовался ему старик.
– Живой! Я же говорил: твоя беда не скоро придет.

Бомж подковылял к посту; и свалился вниз, прямо на Палю. Тот отпихнул его в сторону, заодно съездив по зубам.

–  Ну, рассказывай!

–  Хорошо, - начал старик, утирая кровь с разбитой губы.
– Тепло. Птички везде. Около забора волки бегают, резвятся. Охотятся, значит…

–  Там две девушки лежат убитые, - прервал его Никита, потому что Паля, казалось, слушал этот бред с интересом.
– Ты еще смотрел на них.

–  Точно!
– удивился Лысый и посмотрел на Никиту с каким-то суеверным ужасом. Будто вот-вот скажет: «Твоя шаман, однако!» Но вместо этого бомж полез в карман пальто и вытащил окровавленный голубой лоскут.
– Смотри, что я принес.

–  Дай-ка!

Паля выхватил находку, поднес к лицу. Никита снова почувствовал дурноту, а Паля, словно специально, не удовлетворился обнюхиванием и лизнул ткань.

–  Люди, - удивленно сказал он.

–  Люди, - повторил Лысый.
– Женщины. Мертвые.

–  Да уж точно не живые! Но - давно ли?

Никита встал, чтобы отдышаться. Заодно и осмотрелся. Никого. Выспаться бы да проснуться в казарме, а не в этом кошмаре.

–  Они давно мертвые, - продолжил Лысый.
– Давно-давно. Год или больше.

–  Откуда знаешь?
– быстро спросил Паля.

–  Знаю.

Паля встал, долго смотрел в сторонупоселка, не спеша вытирая окровавленные пальцы о штанину.

–  Я ничего не понимаю, - сказал Никита, - Паля, объясни мне, что происходит.

–  В том-то и штука, парень, что объяснить это невозможно. Можно только понять.
– Паля совершенно протрезвел. Притворялся?
– Вот Лысый говорит, что девки те были мертвые. И скорее всего, так и есть. Если Зона не дожгла человека, то странные вещи с ним случаются… Да, Лысый?

–  На Зоне странного нет, - проскрипел старик.
– У этих женщин глаза выклеваны. Давно.

–  Во!
– Паля вытянул вверх палец.
– Вороны им глаза склевали, а они бродят, и кровь в них течет. Но мертвые. Как это объяснить, Каша? Никак. Вот что, идем-ка туда.

–  Червь же не разрешил!
– Никита оглянулся на дом. С крыши ему снова помахал Принс.
– Паля, не надо!

–  Идем!

Проводник с трудом выбрался из окопа, закинул на плечо свой автомат и отправился к поселку, приглашающе махнув Никите рукой. Никита тоже вылез на бруствер, опять оглянулся. Принс на крыше хохотал.