— Где они? Остались в Провале?

— Они были у Боргайна. Внука нашего патриарха. Он мне их не отдал.

— То есть документы у Диланэй?

— Ну да.

— Значит, их можно будет восстановить. Ты же была гражданкой Асгердана, тебя никто твоих прав не лишал. — Мэльдор хитро усмехнулся. — Но если ты согласишься выйти за меня замуж, все получится быстрее и проще.

— Но-но! — Дебора приподнялась, словно собиралась выбраться из-за стола, но передумала. — Хитрый больно. Тебе бы только окрутить вокруг пальца доверчивую женщину.

— Родная, как ты можешь так говорить?…

— Говорю, что знаю. — Она намекала на некий давний случай, но ее собеседник, вместо того чтоб смутиться, сделал довольное лицо. — Я никогда не выйду за тебя замуж. — Но ее тон опять говорил прямо о противоположном.

Проспавшийся и протрезвевший Арман-Улл был зол до крайности. После приятного хмельного веселья отрезвление, пусть даже без головной боли и прочих премерзких ощущений, все равно не в радость. На утро было запланировано несколько важных встреч, но правитель решил, что делами заниматься ему неохота и лучше отправить работать кого-нибудь другого… А на что еще нужны министры? Веселье хотелось продлить, и он принялся изобретать развлечения. В голову не приходило ничего конкретного, лишь самые туманные образы. Он и сам не знал, чего хочет.

А ко всему еще правителя тряс озноб — легкий, но неприятный. Все время хотелось укутаться. Арман-Улл приказал привести врача, тот не нашел у благородного пациента никаких заболеваний. С нерадивым лекарем пришлось расправиться по-свойски, и второй врач, вызванный тут же, прописал пациенту какую-то ерунду вроде фруктов, массажа и покоя. А правитель мерз. Он кутался в меха, но это не приносило ему облегчения. Иногда ночью Арману-Уллу начинало казаться, что жизнь уходит из него. Он в ужасе просыпался и проводил ладонями по телу. Все было на месте.

А когда то и дело появляется такое неприятное ощущение, хочется ярче прочувствовать радость бытия. Правителю привозили самых искушенных в разврате шлюх, с которыми можно не сдерживать себя, без опаски делать что угодно. Подавали на стол от лично приготовленные пряные яства. Свозили лучших музыкантов и танцовщиц — с этими тоже можно было не церемониться. Но толку-то? Ощущение внутреннего холода и пустоты ненадолго уходило, но пи вечерам возвращалось и все ширилось, ширилось…

На этот раз Арман-Улл решил зайти к жене. Переступив порог спальни и не обнаружив супруги, он сперва даже не очень удивился, лишь надул губы, мол, это что такое? Почему жена не ждет его, готовая радовать и развлекать? Распаляя себя, заглянул в ванную, кабинет и гостиную, даже в гардеробную — ни души. Уже почти взбешенный, он вызвал горничную и охрану.

Горничная не явилась — не такая она была дура. Охране деваться было некуда, солгать не получалось. Быстро выяснилось, что миледи из покоев не выходила и нигде во дворце не показывалась. Поиск в замке результатов не дал. Арман-Улл побагровел.

Было ясно, что Дебора Диланэй умудрилась бежать. В правителе поднялась волна ненависти. Он не был дураком и понимал, что жена терпеть его не может, что мечтает сбежать куда угодно, что с удовольствием наставила бы ему рога, если бы не жуткий страх перед мужем, что с наслаждением отравила бы благоверного или зарезала спящим. Давным-давно Улл, издевательски улыбаясь, пообещал жене, что если она ему изменит, то сгорит на костре, а в день его похорон будет похоронена и она. И леди Диланэй знала — все именно так и будет.

А теперь она сбежала. Арман-Улл так разозлился, что несколько минут не мог выдавить из себя ни слова. Только махал руками. Но охрана, чувствую свою вину, мечтала заслужить прощение, и потому жесты правителя поняла правильно и бросилась за магами.

Архимаги подтвердили, что в покоях леди Диланэй остались следы сильной и весьма странной магии… И кажется, с оттенком силы белого направления.

Последнего Арман-Улл просто не пожелал услышать. Странная сильная магия?

— Руин, — прошипел властитель.

В покоях непокорного сына того не было, и фиолетовый от ярости провальский государь пнул ногой дверь комнатушки, где жила Моргана, — он вдруг вспомнил, что дружная троица младших детей всегда все знает друг о друге.

Принцесса, сидевшая на кровати, испуганно ахнула и уронила книжку, которую читала. В дверях стоял отец, и фиолетовый оттенок постепенно покидал его одутловатые щеки, лоб и уши. От белков глаз отливала кровь. Вместо краски ярости во взгляде появился блеск, значения которого девушка пока еще не понимала. Да и не заметила, потому что думала лишь о ждущем ее наказании за книжку, снова взятую в дворцовой библиотеке. Отцу не нравилось, когда она читала, а повторять запреты он не любил.

— Так, — сказал он слегка смягчившись. — Где моя дочь?

— Это я, отец, — тихо ответила она, уже привыкнув, что ее никто не узнает.

Властитель молча разглядывал восхитительную черноволосую красотку с огромными яркими глазами, такую соблазнительную, что у него в мгновение ока выветрились все мысли о непокорной жене. И в то же время он не мог не заметить, что голос, манеры, мягкий взгляд у этой девицы те же, что и у его толстомясой дочери. Кроме того, она была похожа на Руина. Действительно, очень похожа…