— Да, тяжело, — согласился Мэлокайн. — Очень даже. Могу себе представить. Брось. Если любит — вернется. Она просто устала. У тебя впереди долгая жизнь, все впереди, успеешь вскружить ей голову заново.

— Если ты не явишься ко мне, — тупо ответил Таронт. — По мою душу.

— Не явлюсь. Ты совершенно здоров. Чистейшая энергетика. Ни намека, ни следа.

— Гм… Это радует. Раз так, то в кого же мой сын? Не в жену же? Она тоже не вырожденка, и никаких признаков.

— Не ломай голову. Причины предрасположенности могут быть самые разные. Ну например, твоя жена, когда была беременная, попала в зону аномалии или просто погуляла под магическим каналом.

А может, вы просто друг другу не подходите. Ну понимаешь, энергетика не сочетается. Это бывает, и нередко. Ребенок, появившийся от такого союза, предрасположен, хоть и не обязательно становится вырожденцем.

— Я вижу, тут у тебя целая наука.

— Ага. Прежде чем взяться исполнять первый список, я перечел все книги по этому вопросу, какие смог найти. У Блюстителей он разработан очень здорово. Целая библиотека трудов, особенно много диссертаций. Как только в Магической Академии кто-нибудь защищает диссертацию на эту тему, на нее тут же — гриф секретности и в хранилище. Секретное.

— Но тебя-то допустили.

— Я вроде как специалист. Имею право знать. Хотя, честно говоря, в упор не понимаю, почему подобную литературу надо скрывать. Наоборот, обнародовать, чтоб все читали. Чтоб все знали.

— Чтоб знали, кому с кем можно сходиться?

— Знаешь, если хочешь узнать, сочетается ли твоя энергетика и твоя генетика с теми же параметрами у твоей невесты, можешь сходить в соответствующий центр и сдать анализы. Сам прекрасно знаешь.

— Ну конечно. Да этот центр давно разорился бы, если б не был объединен с Генетическим Банком данных.

— А все потому, что, влюбившись, люди вовсе не хотят знать, соответствуют ли они друг другу. В состоянии одержимости друг другом они считают, что все знают лучше всех. И лишь потом, обжегшись разок-другой, могут собраться туда. Но обычно уже поздно.

Таронт и Мортимер мирно беседовали, сидя в незнакомом им мире, глядя сверху на сосновый лес, где то и дело мелькали спины крупных диких животных — то медведя, то оленя, но надо же было чем-то занять себя. А уж когда беседа завязалась, то ничто не может помешать возникающей симпатии. Через три часа болтовни Бейел обнаружил, что артефакт уже вполне зарядился, и, повозившись, сумел поставить портал обратно в Асгердан, в разгромленное кафе.

— Да уж, — сказал Мэл, подбирая с травы свою брошенную куртку. — Из-за того, что я не был понят верно, тебе, похоже, придется отвечать перед судом.

— Да я понимаю, — отмахнулся Таронт. — Сам виноват. Ладно. Я же знал, на что иду. Ничего.

В кафе дежурила полиция. Бейела схватили сразу, как только он появился в зале, Мэла схватили было тоже, но, разобравшись, кто он, отпустили. Старшина отряда, молодой лейтенант, даже взял под козырек.

— Опять за вами охотятся, мистер Мортимер? — спросил он, кривовато улыбаясь.

— Да вот… — Мэлокайн развел руками.

— Опасная работа, верно? Поедемте, напишете заявление.

— Нет, я не буду.

— Не будете? — удивился полицейский. — Но нападали-то на вас. Имеете право на компенсацию.

— Не хочу. Не стану писать заявления.

Таронт, на котором как раз застегивали наручники, покосился на Мортимера с легким удивлением, но ничего не сказал.

— Вы уверены? — на всякий случай переспросил лейтенант.

— Уверен. Твердо.

— Ну смотрите. Дело ваше.

Он еще разок взял под козырек. Таронта увели. Выглянув на улицу, Мэлокайн увидел, как его запихивали в патрульную машину. Обернувшись, Бейел посмотрел на Мэла грустно, но не зло, а понимающе. Задние дверцы закрылись, и машина тронулась. Проводив ее взглядом, Мортимер поднял глаза и увидел, что на столицу Асгердана опустилась ночь. Он заколебался, стоит ли немедленно идти в клинику, и решил подождать утра и отправился в ближайшую гостиницу. При каждой клинике, хоть частной, хоть муниципальной, обязательно имелась гостиница либо рядом, либо достаточно близко, чтоб до нее можно было добраться пешком.

В гостинице он снял маленькую комнатушку, где, ничком упав на короткую для него постель, продремал три часа до того времени, когда в клинике открывался офис, в котором можно было заключить необходимые договора или узнать новости о пациентах. Он заглянул туда сразу после открытия и узнал, что Моргана спит, что ей были сделаны все необходимые исследования и что ему надо поговорить с лечащим врачом. Мэлокайн пошел позавтракать, немного погулял по городу и снова вошел в клинику как раз в тот момент, когда врач снимал пальто и беседовал с секретаршей о погоде.