Нога Сотникова болезненно вздрагивала, тот, однако, напрягался и терпел, и Рыбак подумал, что, в

общем, ранение не слишком тяжелое, если только пуля не задела кости. Если пулю извлечь, то за месяц

все зарастет. Куда важнее было этот месяц где-то перепрятаться, чтобы не попасть к немцам.

Вскоре Дёмчиха появилась в дверях с чистым полотняным обрывком в руках, и Сотников

стеснительно съежился.

– Не бойтесь! Нате вот, перевязывайте, чем нашла.

Все время, пока Рыбак бинтовал бедро, Сотников, сжимая зубы, подавлял стон и, как только все было

окончено, пластом свалился на скамью. Рыбак сполоснул в чугунке руки.

– Ну вот операция и закончена. Хозяюшка!

– Вижу, не слепая, - сказала Дёмчиха, появляясь в дверях.

– А что дальше - вот загвоздка. - Рыбак с очевидной заботой сдвинул на затылок шапку и

вопросительно посмотрел на женщину.

– А я разве знаю, что у вас дальше?

131

– Идти он не может - факт.

– Сюда же пришел.

Наверно, она что-то почувствовала в его дальнем намеке, и они пристально и настороженно

посмотрели друг другу в глаза. И эти их недолгие взгляды сказали больше, чем их слова. Рыбак снова

ощутил в себе неуверенность - что и говорить: слишком тяжел был тот груз, который он собирался

переложить на плечи этой вот женщины. Впрочем, она, видать, не хуже его понимала, какому

подвергалась риску, если бы согласилась с ним, и потому решила стоять на своем.

В довольно беглом, до сих пор ни к чему не обязывающем разговоре наступила заминка. Сотников

выжидательно притих на скамье, а Рыбак озабоченно взглянул в окно.

– Немцы!

Как ужаленный он отпрянул к порогу, за какую-то долю секунды все же успев схватить взглядом

нескольких вооруженных людей, стоящих на кладбище. Они именно стояли, а не шли, хотя он даже не

понял, куда были обращены их лица, - он только увидел их силуэты с торчащими из-за спин стволами

винтовок.

Сотников поднялся в углу, зашарил возле себя рукой, стараясь схватить оружие. Хозяйка как стояла,

так и замерла, кровь разом отхлынула от ее лица, вдруг ставшего совершенно серым. Рыбак сначала

бросился к двери, но тут же вернулся, чтобы еще раз взглянуть в окно.

– Идут! Трое сюда идут!

Действительно, трое с кладбища не спеша шли вниз к стежке, как раз, наверно, по их недавним

следам. Как только Рыбак увидел это, внутри в нем все сжалось в щемящем предчувствии беды. Никогда

он не пугался так, даже сегодняшней ночью в поле. Казалось, самым разумным теперь было бежать, но

он бросил взгляд на скорченного на скамье Сотникова, сжимавшего в руке винтовку, и остановился.

Бежать было нельзя. Дёмчиха, наверно, также поняла это и вдруг затвердила паническим шепотом:

– На чердак! На чердак! Лезьте на чердак!

Ну, разумеется, на чердак, где же еще можно спрятаться в крестьянской избе. Они сунулись в

темноватые сени, в углу которых чернел квадратный лаз на чердак, но лестницы под ним не было, и

Рыбак вскочил на каменные круги жерновов. Там он перебросил на чердак винтовку и оглянулся.

– Давай твою!

Сотников, расставив руки, перебирался через порог, Дёмчиха поддерживала его. Он подал винтовку, и

Рыбак также сунул ее в темную дыру чердака. Затем, едва не опрокинув жернова, втащил на них

Сотникова. Верхнее бревно отсюда было еще высоко, но Рыбак все-таки дотянулся до него и, гремя по

стене сапогами, как-то взобрался наверх. Тут же ухватил за протянутые руки Сотникова. Дёмчиха все

время усердно, хотя и не в лад, помогала снизу; Сотников ослабело карабкался, напрягаясь из

последних сил, и наконец перевалился через верхнее бревно стены.

– Там пакля! За паклю лезьте!
– подсказывала снизу хозяйка.

Рыбак пробежал по мягкой чердачной засыпке. Тут, как и в сенях, господствовал полумрак, хотя из-

под крыши и сквозь маленькое слуховое окошко во фронтоне пробивалось немного света, в котором был

виден широкий столб кирпичной трубы, какие-то обноски на длинном шесте, сломанная прялка внизу.

Поодаль под крышей он рассмотрел порядочный ворох пакли.

– Сюда давай!

Сотников, подобрав винтовку, на четвереньках подался под скос крыши в угол, куда указал Рыбак, и