Она встревоженно обернулась к Иде и Виктору.

— А что с Бо? — спросила она. — И с остальными?

Виктор содрал с подбородка искусственную бороду.

— Моска и Риччио у Иды, — сообщил он. — Но Бо все еще у тети.

Оса понурила голову и носком башмака спихнула в канал выброшенный кем-то окурок.

— А Проспер? — спросила она.

— Риччио как раз его ищет, — ответил Виктор. — Ну-ну, не делай такое лицо. Уж Риччио-то его из-под земли найдет.

Риччио конечно же нашел Проспера перед отелем «Габриэлли Зандвирт». Будто примерзший к асфальту, стоял он посреди променада набережной, не обращая внимания на прохожих. На набережной Скьявони народу всегда полно, даже в такой пронизывающий холод, ибо здесь расположены несколько отелей из числа тех, что считаются самыми красивыми и роскошными в городе. К пирсам набережной то и дело причаливают бесчисленные корабли и катера, так что здесь всегда сутолока. Проспер слышал завывание ветра, слышал, как трутся и глухо бьются о дощатую обшивку причала пришвартованные суда, слышал смех и гомон проходящих мимо людей, многоголосый и разноязыкий, но сам стоял совершенно неподвижно, подняв воротник, чтобы хоть как-то укрыться от ледяного ветра, и не спускал глаз с окон «Зандвирта». Когда рука Риччио легла ему на плечо, он испуганно вздрогнул.

— Ну, Проп, наконец-то! — с облегчением вздохнул Риччио. — А я уже полдня бегаю, все тебя ищу. И здесь уже несколько раз был, но тебя тут не было.

— Извини, — пробормотал Проспер, снова поворачиваясь лицом к отелю. — Я целый день за ними ходил, — пояснил он. — Но так, чтобы не заметили. Несколько раз Бо меня уже почти заметил, но я вовремя прятался. Боялся, он поднимет скандал, если меня углядит. А дядя мой этого терпеть не может. — Проспер отвел волосы со лба. — Я всюду за ними ходил. Они шмоток Бо накупили всяких, Эстер даже бабочку надумала ему нацепить на шею, но Бо ее тайком в урну спустил. Ты бы его сейчас не узнал. В свитерах от Сципио, которые ему велики, он, конечно, совсем иначе выглядел. И в парикмахерскую, конечно, его потащили, теперь от черной краски, которой мы его вымазали, и следа не осталось. А потом водили его по кафе, чуть ли не во все подряд, но он ни к чему не притронулся, что бы ему ни заказывали. Он их в упор не видит — смотрит поверх голов, и все. Один раз, по-моему, он меня все-таки в окно заметил и сразу как кинется, но дядя сцапал его, как собачонку, и снова на стул усадил. Перед огромной порцией мороженого, которую он не ел.

— А не ел-то почему? — Риччио просто не в состоянии был вообразить, кто или что способно помешать нормальному человеку мигом слопать большую вазочку мороженого.

Проспер невольно улыбнулся. Но лицо его тут же снова посерьезнело.

— Они сейчас там, — сказал он, указывая на освещенные окна. — Я даже осмелился войти и спросить у портье, в каком номере Эстер остановилась. Но этот тип сказал только, что Хартлибы не принимают. Никого.

Некоторое время мальчишки молча стояли рядом, глазея на окна отеля. Красивые окна, ярко освещенные, с матово мерцающими занавесками. Интересно, за каким из них сейчас Бо?

— Ну, пошли, — сказал Риччио, задумчиво глядя вслед беспечному туристу, на руке у которого болтался дорогой фотоаппарат. — Не будешь же ты до ночи здесь торчать. Разве тебе не интересно взглянуть, как мы устроились? Виктор помог нам собрать пожитки, а потом мы все оттащили на Кампо Санта-Маргарита. Моска, конечно, всю дорогу ныл, что это, мол, очередная моя безумная затея, и что же ты думаешь? Ида приняла нас и даже глазом не моргнула! Целую комнату нам отвела, в мансарде, под самой крышей. Матрасы мы с собой утащить не смогли, но у нее нашлись две старые кровати, так мы их пока что сдвинули. На всех, конечно, тесновато будет, но все лучше, чем на улице-то спать. Ну скажи же хоть словечко! Разве это не здорово? Пошли, скоро кормежка. А готовит эта толстуха, скажу я тебе! — И он схватил Проспера за плечо, но тот только головой тряхнул.

— Нет, — сказал он, отстраняясь. — Я останусь здесь.

Риччио издал глубокий вздох и закатил глаза к небу, словно ища там, наверху, помощи и совета.

— Проп! — заговорил он вдруг тоном конспиратора. — А как ты думаешь, что сделает портье, если заметит, что ты всю ночь вокруг отеля ошиваешься? Он вызовет карабинеров. И что ты им расскажешь? Что твоя родная тетя похитила у тебя родного брата?

Проспер промолчал.

— Уходи, Риччио, — сказал он наконец, не сводя глаз с окон отеля. — Все равно всему конец. Обители у нас больше нет, Оса исчезла, а Бо у Эстер в лапах.

— Да никуда Оса не исчезла! — завопил Риччио, да так громко, что люди стали на него оборачиваться. — Не исчезла она! — зашептал он. — Ида вместе с сыщиком уже вызволили ее из сиротского приюта, куда ее отправили!

— Ида с Виктором? — Проспер посмотрел на Риччио с удивлением.

— Ну да, и знаешь, они с таким шиком все это проделали. Видел бы ты, как они вдвоем, под ручку, словно давным-давно муж с женой, туда отправились! — Риччио захихикал. — И наш сыскарь ведет себя как настоящий кавалер, дверь Иде открывает, пальто подает. Только что огня к сигарете не подносит, из-за курева он постоянно ее пилит.

— Да как же они это провернули?

Риччио с удовлетворением отметил, что хотя бы на некоторое время Проспер про свой отель забыл.

— Так Осу же в сиротский приют Милосердных сестер определили, — принялся объяснять он. — Как раз туда, где Ида когда-то жила. Ну, а она для них много всего делает, деньги часто дает, игрушки собирает и все такое… Виктор говорит, монахини носятся с ней, будто она сама Дева Мария, и верят всему, что бы она им ни наплела. А от него требовалось только с важным видом рядом стоять да поддакивать.