— Что ж, это и вправду хорошая новость. — Глаза Проспера снова обратились к отелю. — Передай от меня Осе привет. С ней все в порядке?

— Да нет, не все! — Риччио встал перед ним, заслоняя собой отель и вынуждая Проспера посмотреть себе в глаза. — Потому что она за тебя беспокоится! И за Бо тоже, но он-то, надо полагать, в лагуну не бросится.

— Это она, что ли, решила, что у меня такое на уме? — Раздосадованный Проспер даже слегка оттолкнул Риччио. — Чушь какая! Да я воды боюсь!

— Ну и чудесно! Вот сам ей об этом, пожалуйста, и расскажи! — Риччио умоляюще протянул к Просперу руки. — Я и видел-то ее только мельком, когда сегодня в обед домой забегал перехватить что-нибудь. Понимаешь, от этой беготни да поисков жрать очень хочется, но Оса мне даже поесть толком не дала. — Тут он изменил свой голос, изображая Осу. — «Ну давай же, Риччио, отправляйся! Ты лопнешь, если столько будешь есть!

Отправляйся искать Проспера! Пожалуйста! Вдруг он в канал бросился!» Даже со мной собралась идти, но Ида сказала, лучше ей первое время дома посидеть, не то, чего доброго, опять в приют угодит. И слава богу, а то я от ее болтовни просто с ума бы сошел. Кроме того, я-то точно знал, что рано или поздно ты обязательно тут объявишься.

Тут Риччио заметил что-то вроде улыбки на лице Проспера, да, пусть мимолетная, но все же это была улыбка.

— Ну ладно, — сказал он. — Хватит разговоры разговаривать. Завтра спозаранку можешь опять сюда заявляться и сколько угодно тут торчать, а сейчас пошли.

Проспер не ответил, но все-таки позволил сдвинуть себя с места и потащить мимо сувенирных киосков, что во множестве, нескончаемой вереницей тянутся по набережной Скьявони. Многие из торговцев в этот час уже закрывались, но некоторые еще предлагали свой товар: пластмассовые веера — те, что так нравились Бо, с оторочкой из черного кружева и нарисованным мостом Риальто, — коралловые бусы, пластиковые золоченые гондолы, путеводители, сушеные морские коньки.

Проспер плелся вслед за Риччио сквозь толпу, но то и дело останавливался и оборачивался на отель «Габриэлли Зандвирт». Когда Риччио это заметил, он, желая утешить товарища, обнял его за плечи. Ему, правда, пришлось ради этого чуть ли не на цыпочки привстать, все-таки ростом он был существенно ниже Проспера.

— Ну пошли же! Если уж Ида с Виктором исхитрились Осу вызволить, — сказал он, — то и с Бо они тоже что-нибудь придумают, вот увидишь!

— Они в начале следующей недели уже улетают, — проронил Проспер. — И что тогда?

— Это еще нескоро, — твердо сказал Риччио, поднимая воротник. — И кроме того, Бо ведь не в тюрьме сидит и не в сиротском приюте. Ты пойми, он же в «Зандвирте»! Это чертовски шикарный отель!

Проспер только кивнул. Внутри была какая-то жуткая пустота. Как в огромных раковинах, которыми доверху наполнены корзины перед сувенирными киосками. С виду такие красивые, и только то тут, то там крохотная дырочка в их сверкающей скорлупе напомнит: жизнь из них давно ушла, ее кто-то высосал.

— Погоди-ка, Проп. — Риччио остановился. Небо над лагуной окрасилось в розовые тона.

Уже темнело, хотя было еще только четыре. Несколько туристов, как завороженные, стояли на набережной, наблюдая, как заходящее солнце своими последними лучами золотит грязную воду.

— Ах, какая возможность! — шепнул Риччио Просперу. — Да за этим делом я их разую, а они и не заметят! Полюбуйся-ка вот на раковины, а я мигом!

И он уже было повернулся, уже изготовился, уже нацепил свою фирменную, невиннейшую физиономию — «я только маленький мальчик, который и мухи не обидит», — но Проспер грубо схватил его за шкирку.

— Брось это дело, Риччио! — сказал он сердито. — Или ты думаешь, Ида Спавенто пустит тебя ночевать, если карабинеры с поличным застукают тебя на краже?

— Да как ты не понимаешь! — Оскорбленный Риччио тщетно пытался вырваться. — Да я просто форму не хочу терять!

Но Проспер так его и не отпустил, и Риччио с горьким вздохом отправился дальше, а туристы продолжили безмятежно любоваться закатом, так и не зная, что на сей раз они даже не поплатились за свои восторги исчезнувшими бумажниками.

В тот вечер в доме Иды был устроен праздник. Всю вторую половину дня Лючия, экономка, варила, жарила, пекла, сбивала сливки, снимала с противней крохотные пирожные, лепила равиоли, колдовала над соусами. Чуть ли не каждый час новый опьяняюще вкусный аромат заманивал Виктора на кухню, но когда он пытался что-нибудь стащить, то неизменно получал деревянной поварешкой по рукам. Проспер и Оса вдвоем накрывали в столовой огромный стол, в то время как Моска и Риччио, как угорелые, носились с этажа на этаж, преследуемые тявкающими собачонками Лючии.