— Говорят, там много песка.

— Это правда, сэр. — Вилликинс закрепил ремешок шлема под подбородком Ваймса.

— А еще там каменисто. Очень каменисто. Кругом одни камни. Да и песок тоже.

— Думаю, вы правы, сэр, местность там суровая.

— И ты, Вилликинс, наденешь красно-белый мундир, возьмешь свою пилку для резьбы по дереву и с радостью пошагаешь в эту страну пыли цвета песка, камней цвета песка и песка цвета песка?

— Осмелюсь добавить, сэр, мундир с золотыми пуговицами, сэр, — горделиво выпятил челюсть Вилликинс. — Да, сэр. Если потребуется.

— Слушай, я вот нарисовал тебе картину… Тебе не кажется она странной? Как будто в ней что-то не то?

— Простите?

— Не обращай внимания. — Ваймс зевнул. — Нам будет тебя недоставать, Вилликинс.

«А вот некоторые другие его достанут. Причем легко, — мысленно добавил он. — Со второго выстрела точно».

— О, лорд Вентурия говорит, максимум к страшдеству все закончится.

— В самом деле? Кто бы мог подумать. А я и не знал, что все уже началось.

Ваймс сбежал по лестнице — и влетел прямо в густое облако карри.

— Мы вам немного оставили, сэр, — сообщил сержант Колон. — Когда парнишка принес еду, вы спали.

— Сынок Гориффа, — уточнил Шнобби, гоняя по жирной тарелке упорно ускользающее зернышко риса. — Хватило на полкараула.

— Вот они, преимущества государственной службы, — кивнул Ваймс и заторопился к двери.

— Хлеб, маринованные манго и прочее, все как положено, — довольно сообщил Колон. — Я всегда говорил: для вонючего заграничника Горифф не так уж плох.

Лужа горящего масла…

Ваймс застыл у двери.

Взрослые и дети, жмущиеся друг к другу…

Он вытащил часы. Двадцать минут одиннадцатого. Если бегом, то…

— Фред, ты не мог бы подняться ко мне в кабинет? — спросил он. — Дело на две секунды.

— Само собой, сэр.

Ваймс провел сержанта в кабинет и закрыл дверь.

Шнобби и остальные стражники напряженно прислушивались, но не услышали ничего, кроме тихого бормотания.

Дверь отворилась снова. Ваймс спустился по лестнице.

— Шнобби, через пять минут, как я уйду, отправляйся к Университету. Я хочу оставаться на связи, но будь я проклят, если возьму в руки голубя, пока я в этом мундире.

— Есть, сэр!

Ваймс вышел.

Несколькими мгновениями спустя сержант Колон, ступая медленно и осторожно, спустился вниз. Глаза у него были странно стеклянистые. Он вернулся к своему столу с тем характерным выражением абсолютного безразличия, каковое можно увидеть только на лицах у очень встревоженных людей. Некоторое время он помахивал бумажкой, после чего сказал:

— Тебе ведь все равно, как люди тебя называют, а, Шнобби?

— Если бы я возражал против этого, мне пришлось бы все время только и делать, что возражать, — жизнерадостно откликнулся Шнобби.

— Вот именно. Вот именно! И МНЕ тоже плевать, как люди меня зовут. — Колон поскреб в затылке. — Как-то глупо все это. По-моему, сэр Сэм сильно недоспал.

— Он здорово убегамшись, Фред.

— Хочет везде поспеть — вот в чем его беда. И еще… Шнобби?

— Да?

— Запомни, меня зовут сержант Колон. Спасибо.

Там было шерри. В таких случаях всегда подают шерри. Сэм Ваймс смотрел на бутылки бесстрастно, поскольку теперь пил только фруктовый сок. Говорят, шерри получается, если дать вину загнить. Он никогда не понимал шерри.

— И ты ПОСТАРАЕШЬСЯ выглядеть достойно, правда ведь? — Госпожа Сибилла одернула на муже плащ.

— Да, дорогая.

— И как ты постараешься выглядеть?

— Достойно, дорогая.

— И ПОЖАЛУЙСТА, постарайся вести себя дипломатично.

— Да, дорогая.

— Ты говоришь, как ягненок, которого ведут на заклание.

— Да, дорогая.

— Сэм, это нечестно с твоей стороны.

— Да, дорогая. — Помотав головой, Ваймс воздел руку в театральном жесте полной покорности. — Ну хорошо, ХОРОШО. Но эти кружавчики… И эти лосины… — Он поморщился и украдкой поправил некоторые части своего парадного туалета. То, что называлось странным словом «гульфик», так и норовило перекочевать на противоположную от своей обычной позиции сторону. — Я к тому… ведь меня таким увидят ЛЮДИ!